Даир Славкович - Красобор

— Жеремянка.

— А мост отчего сгорел?

— Сядем на бугорке, расскажу…

Здесь когда-то росла компания старых толстых елей. Их спилили. Остались лишь широкие смолистые пни. Отец нарвал ольховых листьев в ближайшем ольшанике. Сидеть на них было приятно. Тем более у воды, на берегу лесной речушки.

— Давно это было, — начал отец. — Тогда шла война. По этой земле ходили фашисты. Но не очень-то смело ходили. Потому что подкарауливали их партизанские пули и гранаты.

Среди прочих отрядов и бригад был отряд «Мститель» бригады имени Кутузова. Крепко били партизаны оккупантов: то склад взорвут, то эшелон с танками и пушками под откос пустят, то гарнизон разгромят. А в некоторых деревнях Советскую власть по всей форме восстановили, прислужников фашистских прогнали — будто и не было здесь вражьего духа.

Решили враги уничтожить партизан. Собрали войско карателей. Все в черных мундирах, с нашивками на рукавах: человеческий череп и кости. Вооружены каратели были сильно, передвигались на машинах, мотоциклах и броневиках. Основной удар был направлен на бригаду имени Кутузова.

Нелегко партизанам, а всё ж приняли решение дать бой, не отходить: не бросать деревни на разграбление, издевательства, уничтожение.

Заняли оборону, с соседними отрядами договорились, связь наладили, засаду у шоссе организовали. Как будто всё предусмотрели. Но в последний момент вспомнили, что имеется еще одна дорога — через лес. Фашисты избегали лесных дорог, боялись: за каждым кустом и деревом им партизаны мерещились. Но кто знает, могут и отважиться. И тогда в спину бригаде ударят. Командование приказало отряду «Мститель» и на этой дороге заслон выставить.

Только тревожится командир «Мстителя»: заслон невелик — враг его враз смять сможет, если броневики пойдут. А усилить группу некем: люди в разных местах оборону держат, держат на большом расстоянии…

«Мост на Жеремянке взорвать надо», — решил командир и послал подрывника на лесную дорогу, к тому месту, где ее пересекала река.

— Вот эта? — удивленно спросил Алесик.

— Она самая… Тогда мост через нее очень опасен для партизан был. Положил подрывник в вещевой мешок мину, забросил за спину винтовку, топор сунул за пояс. И пошагал.

— Топор-то зачем?

— Мост деревянный был. То ли сваю придется подсечь, то ли перила, а может, и дерево свалить — лес же. Без топора никак не обойтись.

Подрывник добрался к указанному месту, тяжелый мешок с плеч сбросил, на траву отдохнуть присел. Начал мост осматривать, где бы лучше мину пристроить. Вдруг слышит: идет кто-то. Оттуда, с немецкой стороны. Партизан за винтовку да за дерево. А сам выглядывает. Видит: мальчонка на дороге. Худющий, грязнющий, в лохмотьях. Чуток постарше тебя. В руках большую пилу-двуручку несет. «Стой! — приказывает ему партизан. — Ты кто? Откуда?»

Мальчонка поначалу испугался, бежать хотел. Но увидел шапку с красной лентой наискосок, посмелел. Подошел.

«Свой я, дяденька, — отвечает. — А вы партизан?» — «Много будешь знать — скоро состаришься. О себе рассказывай». — «Со станции я иду, дяденька», — отвечает.

Не верит подрывник. Где та станция — эвон! «Ты мне голову не морочь!» — «Правду я говорю, дяденька! Третьи сутки иду… Нас в Германию, в лагерь везли. В товарных вагонах. Не кормили вовсе. Некоторые померли, а я сбежал». — «Как же тебе удалось?» — «С нами тетка была из-под Осипович. Отчаянная! Подговорила кой-кого бежать. Оторвали они две доски в полу вагона и на ходу сиганули вниз. Я с ними не мог: мамка больная на моих руках была, лежала, не вставала. А как мамка умерла, тоже удрать решил. Эшелон как раз к станции подошел, остановился. Я в дыру в полу — и под вагон, а потом по путям да за штабель ящиков спрятался. Возле штабеля немец-часовой ходил, с винтовкой. Ящиков много — целая гора, большие и поменьше. Один разломан. Я голоден был, крепко есть хотелось. Вот и заглянул в ящик: вдруг там пожевать чего найдется? Заглянул, а там черные железные контейнеры и в них бомбы». — «Может, и правду ты говоришь, — перебил мальчишку партизан, — а может, и нет. Времени долго слушать тебя у меня нет. Помни: соврал — разговор будет короткий», — партизан положил руку на приклад винтовки. «Вы, дяденька, мне не верите? Вот бомбы, могу показать. Я их на станции из ящика, из контейнера прихватил. Две вытащил. На толкачи похожи, которыми картофельную кашу толкут. Чуть покороче только и с кольцом на конце».

Мальчишка вытащил откуда-то из-под одежды две небольшие черные авиабомбы.