Расправившись с прежними повелителями, островитяне с веселыми шутками принялись за обед.
У Рустама даже под ложечкой засосало от голода. Он заглянул в щелку, и есть ему захотелось еще больше: рассевшись рядами в соседней комнате, ребята уплетали за обе щеки. Толстяк проглотил голодную слюну.
— А нам есть не дадите? — через щелку спросил он у сидевшего ближе всех Джаму.
— Нет, не дадим.
— Ни при каких условиях? — спросил Васант.
— Можем дать, но при одном условии, — сказал Сону. — Обед получит тот, кто будет работать. Кто не работает, тот не ест.
— Я готов работать, — тотчас же отозвался Васант.
— Осторожно, великий визирь, — вмешался Вишну-Гханашьям. — Если ты еще хоть раз вступишь в переговоры с мятежниками, я лишу тебя твоего высокого сана!
— Соглашайся, раджа, — осмелел Рустам. — Работать ты будешь один, а есть будем все трое. И сам будешь сыт, и мы не будем голодать.
— Прекратить глупую болтовню! — крикнул Вишну-Гханашьям.
— Соглашайся, раджа,— настаивал Рустам, — не то пожалеешь. Тем временем обед был закончен. Все встали и, столпившись у закрытой двери, принялись дразнить пленников. Девочки запевали:
— О раджа, о раджа,
будешь горько ты рыдать,
Жемчуг, золото глотать
И ни крошки хлеба,
И ни крошки хлеба.
И все указывали на них пальцем и покатывались со смеху. Потом опять запевали девочки:
— О раджа, о раджа,
без работы и труда
Не получишь никогда
Ты ни крошки хлеба,
Ты ни крошки хлеба.
Все хором подхватили:
— О раджа, о раджа,
брось дворец, иди сюда.
Только в радости труда
Ты добудешь хлеба,
Ты добудешь хлеба.
Ребята так громко распевали о хлебе, что первым не выдержал Рустам: он сорвал с шеи жемчужное ожерелье и швырнул его на землю. Следом за ним Васант осторожно снял с пальцев перстни с бриллиантами и сложил их у двери. Наконец сдался и Вишну: он с явной неохотой снял с головы усыпанную драгоценностями корону и положил в угол.
Островитяне распахнули дверь классной комнаты. Пленники смешались с остальными и включились в общее веселье. Неожиданно сверху донесся нарастающий гул.
— Самолет! — радостно крикнул Сону и выбежал из хижины.
— Самолеты! Самолеты! — завопили остальные и, вывалившись из хижины, бросились в сторону моря. По небу плыли три самолета. Выбежав на прибрежный песок, дети махали руками и кричали:
— Садись сюда, самолет!
— Садись, самолетик, садись, — еле слышно, как молитву, шептала Хусна.
— Мы здесь! — сложив руки рупором, кричал в небо Джаму.
— Что ж ты не садишься? — со слезами на глазах вопрошала Джамна — мисс Ботаника. — Мы же здесь, на острове! Садись же хоть один! Садись скорей!
Наступила пауза. Рокот моторов постепенно удалялся.
— Улетели! — расстроенно проговорила Мери.
— Было столько самолетов, и ни один не задержался, чтобы взять нас, — вздохнул Васант.
— Никому до нас никакого дела! — угрюмо бросил Вишну.
— Если мы их видели, то неужели пилоты не видят нас? — недоуменно спросила Хусна.
— Конечно, видят, — отозвалась Судха.
— Почему же тогда никто не приходит нам на помощь? — продолжала допытываться Хусна.
— Я, кажется, догадываюсь почему, — сказал Рустам. — Причина может быть только одна — наш дом.
— Наш дом? — переспросила Судха удивленно. — Какой еще дом?
— Ну, то самое жилище, что мы построили… Все из-за него…
— Каким же это образом, Рустам? — не отставала Судха.
— А вот каким… Мы тут кричим, надрываемся, зовем их, а пилот, думаешь, слышит нас? На такой-то высоте да за ревом моторов.
— А то, что он видит, никакого беспокойства не вызывает,— подхватил Касим. — Покрытый зеленью остров, покрытое пальмовыми листьями добротное жилище, а вдобавок ко всему над жилищем развевается трехцветный флаг Индии. А вокруг бегают ребятишки… Теперь поняла?
Рустам сверху вниз посмотрел на Судху.
— Пилот думает, что на острове живут люди. Если стоит одно жилище, которое он видит, значит, могут быть и другие, которые он не видит.
— Ну, жилище жилищем, а как же мы? — вмешался Васант.— Неужели они не знают, что мы те самые пропавшие без вести дети, которых они и разыскивают?
— Откуда им знать, что мы — пропавшие? — рассудительно проговорил Рустам,— Ну, ты сам посуди: как они могут подумать, что мы пропавшие, если у нас добротное жилище и мы всякий раз машем им вслед?
— Значит, ты считаешь, что самый большой наш враг — это наше жилище? — угрюмо спросил Вишну. — Значит, если мы хотим выбраться отсюда живыми, жилище надо сломать… Кто со мной?
Читать дальше