Владислав Крапивин - Дагги-Тиц

…Потом, вечером, в комнате Зои, где собрались все «штурманята», Инки видел на экране свое снятое крупным планом лицо с бегущими по щекам струйками. И не отворачивался, только прижимал палец к уголку глаза…

Весенние тревоги

Дядька с покрытым седой щетиной лицом и правда был капитаном. «Капитан речного флота в отставке» — так он сам назвал себя.

Он подошел к ребятам где-то через час после спектакля.

Зрители к тому времени разошлись, операторы с камерами уехали, милиция тоже укатила, оставив у дверей одного часового — не прежнего охранника, о которого Никитка разбил портрет, а дюжего сержанта с рыхлым лицом. Он добродушно посоветовал Зое:

— Скажи своим пацанам, чтобы не делали глупостей. Только поимеете лишние неприятности.

Зоя и ребята стояли перед грудой имущества и думали, куда все это девать. Ну, мелочь всякую, костюмы, магнитофоны, можно растащить по домам, старые стулья и скамейки тут и бросить (пусть городское начальство делает с ними что хочет). Но ведь были еще громоздкие звуковые колонки, электрокамин и обшарпанный, но всеми любимый шкаф-буфет с причудливой резьбой. И круглый стол, за которым проводили долгие вечера. И декорации к пьесам. И туристическое хозяйство…

Вот тогда-то опять и появился здесь щетинистый дяденька. Сказал всем ребятам, но прежде всего Зое:

— Во-первых, спасибо за представление. Очень даже крепко вы все сделали… Во-вторых, предлагаю вариант для решения ваших проблем… Я за вами не первый день наблюдаю, и на улицах встречал, и на спектаклях ваших бывал. Спросите: почему? Да вот так. Можно сказать, по душевному расположению. Чем-то похожи вы на друзей-приятелей моего доисторического детства, когда мы устраивали во дворах цирковые гастроли, открывали неведомые страны за ближними лесами и строили бриг под названием «Гибралтар» на берегу Лисянки. Была она тогда полноводнее, чем в нынешние времена… И про Бориса вашего я знаю, и про многое другое… Присядем, поговорим?

Они составили в кружок стулья и табуреты, сели (прямо на глазах у милицейского сержанта, плевать им было на него). И старик рассказал, что долго ходил по сибирским рекам, был капитаном грузовых судов.

— Так она вся жизнь и прошла. Не жалею. Хорошая была жизнь. Да теперь вот оказался один. Дети поразъехались, друзья далеко, а кое-кто уже… ну, ладно, не о том речь. А вот о чем. Один школьный друг (из тех, с кем строили парусник) оставил мне в наследство участок. Домик, огород и большущий лодочный сарай. Там он, друг мой, мастерил в свое время плоскодонки для местных рыбаков-охотников, тем и жил на старости лет… А из меня плотник так себе, а бизнесмен — тем более… Вот я и думаю: въезжайте вы со своим хозяйством в этот сарай. Там и печурка сложена для зимнего времени. Конечно, не городской театр на центральной площади, но все же крыша над головой… А зовут меня Георгий Матвеевич. Молодежь на пароходах в последние годы неофициально окликала «дед Егор»…

У деда Егора были светлые глаза, в которых, видимо, навсегда отразилась ясная голубизна северного неба и широкой воды. Были крепкие узловатые руки, редкие прокуренные зубы и короткая, возникающая лишь на миг улыбка. В общем — настоящий старый капитан.

В том, что он предложил, было, конечно, спасение. Можно сказать, чудо. Хотя почему чудо? Может быть, справедливость судьбы? Ведь не должна же судьба обрушивать на людей одни лишь несчастья. Должна же она — для равновесия — делать и что-то хорошее. Ну и вот…

Имущество перевезли в несколько рейсов. На допотопном капитанском «жигуленке» с прицепом и на «Глюкозе-бенц», которая трещала, выпускала синие клубы, но честно «тянула лямку».

Когда наконец обустроились в длинном бревенчатом сарае с окнами-бойницами, дед Егор сказал, трогая поясницу:

— Значит, вот так… Можно и самовар раскочегарить ради новоселья… Одно плохо: далековато этот пиратский форт от ваших домов. Зимой-то можно накатать через болото лыжню, получится напрямую не больше полверсты. А сейчас придется вам каждый раз по объездной дороге… Правда, ходит иногда автобус, но частный. Все того же «молочного» ведомства…

— Можно ведь на велосипедах! — подскочил Юрась.

— Оно так! — оживился дед Егор. — Я сразу и не сообразил. В нашу пору велосипеды были редкостью…