Владислав Крапивин - Дагги-Тиц

— А я Смок…

— Не ври, — насупленно отозвался Гвидон. — Ты Инки.

Инки затоптался, не зная, как ответить. У Гвидона было такое лицо, будто он недавно плакал тайком. Полянка потянула Инки в прихожую:

— Идем, раздевайся…

Гвидон ушел в глубь квартиры.

Инки спросил шепотом:

— А чего он… недовольный…

— Это не из-за тебя. Просто характер такой. Привыкнешь…

Второй мальчишка, появившийся в прихожей, был совсем не похож на Гвидона. Возрастом вроде Инки, такой же тощий, но со светлыми желтыми волосами. Большеухий, тонкошеий, с серыми глазами, в которых сидело веселое удивление. С лицом, готовым заулыбаться по любой причине и без причины.

Он и заулыбался.

— Ты Инки. А я Юрась…

— Юрасик-карасик, — сказала Полянка, — остальные пришли?

— А как же!

Остальными были рыхловатый и молчаливый Валерий (похоже, что ровесник Гвидона), девочка Света (оказалось — из того же класса, что Полянка и, значит, Инки), два деловитых шестиклассника — близнецы Рома и Славик. А еще шустрый маленький Никитка с остреньким лицом и коричневыми глазищами — то ли первоклассник, то ли из детсада…

И, конечно, сама Зоя. Командирша с решительными ухватками, хотя и с добродушным нравом. Она всех усадила на мохнатый ковер (кроме Гвидона, который устроился на стуле у окна), сама бухнулась на взвывший старыми пружинами диван.

— Ну, поехали! Времени мало, дел целая куча. Давайте — у кого что готово? Жду доклада, как шоколада…

— Мы с Валеркой пауку скафандр склепали… — неохотно подал от окна голос Гвидон.

Оказалось, что каждый отвечает за что-то свое: за декорации, за музыку, за свет на сцене, за всякие необходимые для театрального действа вещи (называются «реквизит»). «Актеров» же было всего четверо. Полянка — Муха, Инки — Комар, Юрась — Паучище да еще Никитка — представитель мелкого «насекомого» народа. Инки скоро понял, что Никитка учится в первом классе, но по старой памяти часто наведывается в любимый детский сад «Егорка», поэтому его и назначили главным среди малышовой компании, которая в «Егорке» готовила танцевальные номера для спектакля. Детсадовской воспитательницей у «насекомых» была Зоина подруга (для малышей — Анна Степановна, для ребят постарше — Анюта). Она и репетировала с «кузнечиками», «божьими коровками» и всякими другими «таракашками».

Репетиции «полного состава» ожидались позднее, на школьной сцене. А пока, в комнате, начали пробовать финал — с Мухой, Пауком и Комаром.

Конечно, сперва Инки окостенел — ни рукой махнуть, ни ногой дрыгнуть. А простенькие слова — «Я злодея победил?… Я тебя освободил?…» — застряли в горле, как пластмассовые ежики. И какой уж там бой с Пауком! Не брякнуться бы в обморок…

— Инки, проснись… — жалобным полушепотом сказала Полянка.

— Ты же вон как здорово воевал на болоте! — шумно напомнила Зоя (лучше бы не напоминала!).

А близнец Славик посоветовал близнецу Ромке:

— Пни ему по копчику, он сразу станет раскованный…

Тогда Инки разозлился. На Славика и на себя. Но досталось Пауку — то есть запрятанному в картонный, оклеенный клочкастой шерстью и увенчанный многоглазой башкой ящик Юрасику. Тот еле успевал отмахиваться конечностями (четырьмя своими и четырьмя протезными). Инки, сцепив зубы, несколько раз крутанулся перед чудовищем, упал на колено, уходя от встречного замаха паучьей лапы, потом вытянулся в струнку и снес широкой линейкой голову злодея — она была склеена из толстой бумаги и держалась на такой же бумажной шейке.

Юрась заверещал «спасите!», выпрыгнул из туловища-скафандра и удрал на кухню. Там он был пойман за тем, что поспешно глотал похищенный из холодильника яблочный сок.

— Балда! Ангину захотел? — Зоя шлепнула его Инкиной линейкой. А Инки показала большой палец. Молодец, мол…

Инки опять начал увязать в густой стыдливости, но тут Зоя велела снова идти в комнату. Расселись, и она уже вслух сказала:

— Инки молодец. — (А Полянка тепло дышала рядом.)

— Ага, он молодец, — облизываясь, подтвердил Юрась. — Освободил меня от «Комариной» роли. Мне Паучище в сто раз больше нравится.

Глазастый Никитка поерзал на ковре и тоном заговорщика попросил:

— Зой, споем «Пароходика»…

Зоя быстро потянулась назад, сняла висевшую над диваном гитару. Взяла аккорд. И все (кроме Инки, конечно) разом запели: