Владислав Крапивин - Дагги-Тиц

Лодька перестал отряхивать штаны и угрюмо уточнил у Лешки:

— Значит, кроме меня, знали все?

— Ну… не совсем так… — неловко отозвался тот. — Видишь, этот дурак не знал. И противник твой не знал тоже…

— Нет! — непривычно тонким голосом крикнул Борька. Он нехорошо кривил потолстевшее лицо (и опять были на губах пузырьки). — Я тоже знал! Я поэтому и целился прямо! Думал напугать! А мог ведь убить!.. — И он вдруг заревел, так же тонко, будто какой-нибудь третьеклассник. — Я же мог ему попасть в башку… гады…

А Лодька вдруг вспомнил почему-то, как ревел у колонки, окруженный чужими мальчишками Витька Каранкевич. Хотя ничего общего между тем и нынешним событиями не было. Разве что шевелился похожий стыд…

Борька мотнул головой — так, что со щек полетели искристые брызги, — подошел к бочке и стал там умываться, вздрагивая плечами. И, не оборачиваясь, повторил:

— Я же мог убить… из-за вас…

— Ему-то кто проболтался? — хмуро удивился Лешка.

— Я сказал, — небрежно объяснил Фома.

— Зачем? — спросили сразу несколько человек.

— А чтобы он не завибрировал коленками… когда будет целиться в Севкина. Чтобы тот почуял по всей норме, как в тебя целятся на дуэли…

Все помолчали.

— Ну, Фома, ты… личность… — непонятно произнес Лешка.

А Лодька… он просто не знал, что сказать. Он ничего не чувствовал сейчас к Фоме. И только хмыкнул:

— Все не можешь забыть свой ножик…

Фома глянул удивленно:

— При чем тут ножик?

Шурик Мурзинцев сказал:

— Тебе мало, что ли, было истории с банкой? В прошлом году?

Фома скривил губы:

— Сравнил! Глиняный шарик или пуля…

— Шайбочка, а не шарик, — сказал Толька Синий.

— Ну… шайбочка… Там Севкин знал, что ничего не случится, а тут… небось каждая жилка мандражила…

— Нет, Фома, не каждая, — спокойно, даже ласково, — откликнулся Лодька. Пусть понимает, как хочет.

Фонарик заложил руки в карманы, наклонил голову и раздумчиво спросил:

— Вова, а по правде говоря, что тебе надо от Лодика?

Неверов не удивился вопросу. Но ответил коротко и сумрачно:

— Уже ничего…

Костик Ростович стоял рядом с Фонариком, расставив ноги в белых носочках (на левой — гирлянда присохших листьев). Тоже нагнул голову. И вдруг засмеялся:

— А как она разлетелась! Будто взорвалась! Банка…

И все почему-то (кроме Борьки, который все плескался) засмеялись тоже. Но Славик Тминов сразу посерьезнел.

— Лодь, а ты в нее нацелился или просто так попал?

— Конечно, просто так, Славик, случайно. Когда мне было целиться…

Цурюк (он все еще сидел на корточках) отнял платок от вымазанных кровью щек и обвел ребят мокрыми глазами.

— Это была моя банка…

— Иди умойся, — сказал ему Толька Синий.

Цурюк послушался, заковылял к бочке. Но на ходу обернулся и повторил:

— Это была моя банка… — И послышалась в его словах что-то… ну, вроде как про погибшего котенка.

Лодьку резанула жалость.

— Цурюк, я тебе достану другую. Такую же, — пообещал он.

— На фиг мне другая. Эту я у фрицев надыбал, трофей…

Конечно же, кражу компота у немцев Цурюк считал геройским событием своей жизни. И банка была памятью…

— Что поделаешь… Я не хотел, — пробормотал Лодька.

Цурюк, чтобы умыться, отодвинул плечом Борьку. А Борька повернулся ко всем, опять скривил мокрое лицо и выдал сквозь зубы:

— А если бы моя пуля Севкину в башку? И башка — как банка?.. Недоумки…

— Хватит психовать, — неуверенно прикрикнул Лешка. А Шурик Мурзинцев вдруг встряхнулся:

— Стойте! А Борькина-то пуля где? Наверно засела в дровах!

— Ну и что? — сказал кто-то.

— Как что! Свидетельство истории!.. Лодик, ну-ка встань, где стоял тогда…

— Зачем?

— Ну, пожалуйста…

Лодька нехотя встал у воткнутой в землю щепки. Шурик деловито поправил его голову:

— Ты ведь прямо стоял и смотрел перед собой… А Борька целился в лоб…

Лодьку зябко передернуло.

— Свистнуло вот здесь… — он пальцем чиркнул по виску.

Шурик постоял, прицельно глядя мимо Лодькиной головы.

— Подожди-ка… Ну, точно! — Он подскочил к штабелю, дернул на себя толстый сосновый кругляк. — Дырка…

Все, кроме Борьки и Цурюка столпились вокруг. Маленькое круглое отверстие чернело в полене на краю среза. Будто след древесного червя.

— Дайте шомпол, — велел Шурик. Славик Тминов бегом принес от колоды обрубок проволоки. Шурик аккуратно, будто хирургический зонд, ввел проволоку в пулевой канал.

— Ну, не глубоко ушла… Надо, молоток и стамеску. Синий, жми…