Метта Фуллер - Дневник проказника

Миссис Питкинс сдала на хранение свою булавку и запонки профессора. Надеюсь, что с ними ничего не случится. Это был бы ужасный убыток.

Подумать только, что Жоржи, любимец мамы, сделался такой противной длинной штукой — клептоманом! Это новейшее происшествие. Вот что я такое! Вчера я должен был целый день ходить с бумагой на лбу, на которой было написано: — «клептоман». Это значит, что не можешь удержаться, чтобы не взять чужой вещи.

Вот как я дошел до этого. Я уже рассказал тебе, дорогой дневник, об отдушине над письменным столом миссис Питкинс. Хорошо же. Они осмотрели мой чемодан, как и чемоданы прочих мальчиков, чтобы узнать, были ли это крысы или что-то другое. Просто диво, чего только они не нашли в моем бедном, маленьком чемодане! Лорнет миссис Питкинс, кружевные воротники, ароматичные воды, две подушки для булавок, шесть носовых платков, перчатку, ридикюль и бумажник с пятьюдесятью центами, завязанный пакет, который миссис Питкинс только что купила, пару новых гамаш [32] Гамаши , или гетры — чулки без ступни из кожи или плотной ткани; надевались поверх обуви (чтобы защитить ее от уличной грязи) и застегивались сбоку на пуговицы. , а под конец не более и не менее как серебряные часы мистера Питкинса, и его новый парик, о котором он телеграфировал, когда я бросил его старый в печку; он по неосторожности оставил его на письменном столе, пока брал ванну, и никто не мог понять, куда он исчез, разве что утащили крысы, и это была большая потеря.

У этой тетки на ногах гамаши

Парик стоил двадцать долларов, не говоря уже о том, что профессору было неприятно в холодную погоду ходить с голой головой.

Тогда они сказали, что я клептоман. Но я хотел бы знать, как это маленький мальчик может не удить, когда у него есть булавка и шнурок, а вблизи никого нет! Я ведь хотел возвратить вещи при случае, но они говорят, что клептоманы часто возвращают вещи, и это еще более доказывает, что я клептоман. Дырку заткнули, и теперь опять по-прежнему скука смертная.

Каждую пятницу профессор надевает чистый воротничок, и после обеда к нему на урок приходят из деревни посетители. Несколько мальчиков читают сочинения, другие рассказывают стихи, которые они выучили наизусть, остальные отвечают что-нибудь вместе. В этот день мисс Гавен приглаживает мне волосы, целует меня и говорит, что я очень хорошенький в новом костюме.

— Теперь будь хорошим мальчиком, Жоржи, и я буду гордиться тобой.

Я люблю ее, как сестру. Надеюсь, ее корабль скоро достигнет пристани. Я навещу ее, когда это случится. Хотел бы я знать, будет ли она жить на корабле. Надеюсь, что да.

Сегодня мне пришлось отвечать наизусть. Я взошел на кафедру, поклонился и говорил очень громко. мисисс Питкинс написала мне речь. В ней говорилось о школе. Она написала:

«Как хороши наши школьные дни! Счастливейшие дни нашей жизни! Маленькие мальчики, родители которых имеют возможность отдать своих детей в хорошую школу, должны быть очень счастливы. Бедные беспризорные тщетно жаждут этого счастия. Мы должны чувствовать это сердцем, пока мы молоды и впечатлительны: наша страна обязана своим величием только превосходным учебным заведениям, между которыми приготовительная школа для мальчиков занимает первое место.»

Так написала миссис Питкинс. Я переписал это в мой дневник. Я не могу лгать. Я переделал это так, как было по правде, и прочел очень громко и быстро. Она не знала, что я все изменил.

«Школа. Школа ужасна. Маленькие мальчики, которых родители посылают в школу, достойны сожаления. Бедные беспризорные проводят время куда веселее. Они с утра и до вечера играют в городки и чехарду. Я лучше хотел бы быть уличным мальчишкой. Пансионы хуже всего. Масло и варенье получаешь только один раз, всего чаще дают овсянку. Из-за каждого пустяка приходится стоять в углу. Если бы я был большой и у меня была школа, я не был бы такой противный, как миссис Питкинс. Вот все, что я знаю о школе.»

Мне кажется, что гости нашли это очень удачным для такого маленького мальчика. Все смеялись; профессор и миссис Питкинс тоже смеялись, но так, как будто им было больно. Когда все ушли и я стал надевать коньки, чтобы позабавиться немного после обеда, пришла миссис Питкинс и очень сладко сказала:

— Тебе незачем утруждать себя коньками, Жоржи, ты можешь посидеть в школьной комнате и позаниматься сложением. Зачем ты переделал то, что я написала, ужасный мальчишка? Должно быть, ты от природы испорченный мальчик. Если бы твой отец платил за двоих, то и этого было бы мало за труд держать такого скверного мальчика, который портит других учеников!