Евгений Рысс - Приключения во дворе

Валя утешал мать, говорил, что всё будет хорошо, что отец одумается, возьмёт себя в руки и будут они жить счастливо и дружно. Мать и верила и не верила, но радовалась тому, что сын её утешает, и так год от году, чем больше становился Валя, тем теснее становилась у него дружба с матерью. Отец много денег пропивал, на семью ему всегда не хватало, и поэтому однажды, проиграв в горошину рубль, Валя честно рассказал про это матери, отдал деньги Быку и больше за сараи никогда не ходил.

Валя любил и жалел отца. Он сердился на него, когда тот приходил домой пьяный, заносчивый, грубый, но после мечтал о том, что отец и впрямь одумается и станут они дружить, ходить по вечерам всей семьёй гулять, разговаривать обо всём.

А иногда и у них с отцом будет отдельный мужской разговор о том, как бы сделать, чтобы матери жилось полегче.

И вот случилось несчастье. Оно могло бы случиться раньше, могло бы случиться немного позже, но оно бы непременно случилось. Всё шло к этому. Валя не мог бы объяснить, но чувствовал очень ясно, что отец катится в бездну, что какой-то вихрь крутит его и нет у него сил вырваться из этого вихря. Раньше или позже несчастье должно было случиться. Оно и случилось, но только тут пострадала ещё ни в чём не виноватая женщина. Женщина, которая как раз в эту минуту была счастлива и хотела побаловать детей. Разговоры об этом шли по кварталу, и Валя их слышал.

Но ночам мать и сын делали вид, что спят, и всё думали о несчастной судьбе отца и о том, как ему страшно и одиноко в тюрьме, страшно потому, что ведь, наверное же, думали они, помнит он о той женщине и об её детях.

Если бы Валя мог решиться, он бы пошёл к Анюте и Мише и сказал им, что просит простить отца и пусть они скажут Вале, что им нужно, он всё сделает и всем им поможет. Но, во-первых, он не мог на это решиться, особенно после встречи в магазине, а во-вторых, как он ни думал, ничего ему не приходило в голову, чем бы он мог им помочь.

Он и злился на Анюту и Мишу за то, что они с ним так несправедливо обошлись в магазине, и всё-таки в бессонные ночные часы представлял себе, что у него много денег и он как-то им помогает, или что у него знакомый очень знаменитый профессор и он упрашивает его осмотреть Клавдию Алексеевну, и тот её сразу вылечивает.

Ни денег у него не было, ни знакомого профессора, да, наверное, и нельзя было ничего сделать больше того, что делали доктора в больнице, но хоть помечтать-то можно же было, закрывшись с головой одеялом.

И вот настал день суда. Они с матерью были в зале, отец сидел на скамье подсудимых за высоким деревянным барьером и не только не оправдывался, а, наоборот, как будто нарочно подсказывал судьям, что он виноват, виноват даже больше, чем они, судьи, это предполагают. И Валя очень полюбил его за это, ещё больше, чем раньше, потому что понял: самое трудное для отца — это не тот приговор, который ему вынесут судьи, а тот, который он вынес себе сам.

Потом все стоя выслушали приговор: отцу дали три года заключения. Потом было свидание, и отец плакал и целовал мать и Валю, и мать плакала, а Валя крепился и только поглаживал отца по плечу, чтобы тот понял: сын всё знает, и как бы ни было плохо — сын будет с ним.

Есть люди, которых горе давит. Есть люди, которых горе делает серьёзнее, умнее, которых горе делает настоящими людьми.

Горе Валю не раздавило. Он стал более замкнутым и серьёзным. Он казался мрачным, но не был мрачным на самом деле. Как ни странно, на душе у него теперь было легче, чем раньше. Теперь он действительно верил, что отец вернётся другим и что будут они ходить всей семьёй гулять, а иногда будут у них с отцом тайные мужские разговоры о том, как сделать, чтобы матери было легче.

А пока что жить было очень трудно. У отца оказалась задолженность в кассе взаимопомощи, и у них с матерью даже и сомнений не возникло, что нужно её погасить.

Они продали зеркальный шкаф, и одну кровать, и ковёр, и даже обручальное кольцо матери. Одного они только не продали: праздничного костюма отца. Им всё казалось, что вот вернётся отец, и стол будет накрыт, и наденет отец праздничный свой костюм…

Всё это было так, но приговор был вынесен, отцу предстояли три долгих года тюрьмы, и как же они могли — сын и жена — не передать ему какой-нибудь особенной передачи, в которой было бы всё, что любил отец. Не потому, что так уж важно было отцу съесть то, что он любит, а потому, что было необходимо, чтобы он почувствовал: жена и сын вместе с ним и знают, что вернётся он настоящим человеком.