Евгений Рысс - Приключения во дворе

А профессор Сердиченко внимательно осматривал больную и всё молчал — думал. Вот уже сорок пять лет, как он лечит больных, имя его известно по всему Союзу и далеко за его пределами, больные приезжают к нему советоваться из самых дальних уголков страны. Каждое его слово, как непререкаемый закон, выслушивают почтенного профессора, и всё-таки каждый раз, осматривая больного, он волнуется: шутка ли, решается жизнь человека. Вот он ошибётся, что-то проглядят, чего-то недодумает — и человек умер.

Профессор Сердиченко ещё и ещё раз осматривал больную.

Операция? Сердце ослабело, может не выдержать. Операция трудная, долгая. С другой стороны, как узнать, где очаг инфекции? Можно пропустить момент, и уже будет поздно.

…Профессор всё думал и думал, и взвешивал доводы за операцию и доводы против операции, и вокруг него молча стояли врачи, и в операционной всё уже было готово, чтобы, если профессор скажет «на стол», операцию можно было начать сию же минуту.

Но профессор покачал головой.

— Всё-таки попробуем сначала антибиотики, — сказал он. — Я думаю, что они, по крайней мере, стабилизируют положение. И всё время подкармливать сердце витаминами. Если через неделю положение не улучшится, придётся идти на операцию. А мне бы не хотелось — рискованно, ох, рискованно…

— Сообщить детям? — спросил дежурный врач.

— А муж есть? — ответил вопросом профессор.

— Муж в экспедиции на Чукотке.

Профессор пожевал губами, подумал.

— Нет, детям пока не сообщайте, — решил он наконец. — Если решимся на операцию, тогда, конечно, сообщите. А мужа вызвать немедленно. Пока он доберётся с Чукотки…

Утром из больницы позвонили в институт, где работал Пётр Васильевич. Научный руководитель института через полчаса сам приехал в больницу. Ему объяснили положение дела. Он слушал, молча кивал головой, потом сказал:

— Всё будет сделано. — Он славился своим немногословней.

Ещё через полчаса он был у заместителя министра Министерства геологии.

В штабе экспедиции радиограмма была получена через час. В радиограмме сообщалось, что в виду тяжёлой болезни жены необходимо Петра Васильевича Лотышева немедленно отправить в Москву. Ближайший аэродром получил распоряжение выслать за Лотышевым вертолёт, как только будет установлено, где он находится.

Лотышева ждали в Москве через сутки, в крайнем случае — через двое суток.

В Москве было лето, а на Чукотке начались заморозки и порою завывала пурга. На бесконечных пространствах редко-редко встречались маленькие посёлки. И где-то по этим бесконечным пространствам бродил Лотышев с двумя своими товарищами. Когда он добрался до партии, которая нашла наконец олово, выяснилось, что месторождение бесспорно существует. Но каковы его границы, достаточно ли оно велико? Стоит ли бросать сюда огромные средства, чтобы построить комбинат и целый город для людей, которые будут добывать руду?

Лотышев считал, что он обязан сообщить Москве точные данные о размерах месторождения. И вот он с двумя товарищами отправился на исследовании. Места, куда они шли, были пустынные, дикие, там были высоты и низины, болота и реки. Там только не было ни дорог, ли тропинок. Геологи решили идти пешком. Пришлось взять с собой много оборудования и провизии, ружья и пустые мешки для образцов. Мешки сейчас были лёгкими, но будут очень тяжёлыми, когда их наполнят образцы. Поэтому геологи не могли взять с собой походную рацию. Куда они пойдут, не было заранее известно. Маршрут определялся обстоятельствами.

Радиостанция Министерства геологии каждые три часа связывалась с Чукоткой:

— Где Лотышев? Почему не сообщаете, где Лотышев? Почему он не вылетает?

На Чукотке с аэродрома вылетел вертолёт, который должен был обнаружить в огромной холодной пустыне маленькую группу из трёх человек, забрать их, а если забрать невозможно, сбросить вымпел с приказом — немедленно возвращаться.

Велико было пространство, в пределах которого мог находиться Лотышев.

Вертолёт потратил три долгих дня на поиски и вернулся ни с чем. Лотышев и его товарищи обнаружены не были.

А Лотышев и его товарищи были в отличнейшем настроении. Месторождение оказывалось огромным, руда лежала почти на поверхности, вероятно, добычу можно будет вести открытым способом. Всех троих охватил исследовательский азарт. Они без конца брали пробы. Каждый день приносил новые удачи. Они решили не возвращаться, пока не соберут полных данных о границах месторождения.