Сергей Григорьев - Александр Суворов

Турки осмелели. Делают из крепости вылазку. Суворов смекнул да весь свой корпус – на них. Прогнали мы турок. Они выводят резервы. Мы напираем. Добрались до вала. Суворов просит у Потёмкина: „Подсоби, ударь на крепость со всех сторон. Возьмем Очаков“. И все генералы тоже. Один генерал даже на колени стал перед Потёмкиным. А он от злости инда заплакал: вдруг да Суворов самосильно Очаков возьмет! Посылает к Суворову одного офицера – капитана, второго – премьер-майора, третьего – полковника: „Прекратить дело!“ А как его прекратить, коли турки чуть не весь гарнизон в поле вывели!

Суворова опять ранило. Сидит он на камне, лекарь ему рану смотрит. Скачет от Потёмкина четвертый курьер – генерал. „Как вы, – говорит, – сударь, осмелились такое важное дело самочинно завязать?“ А Суворов ему: „Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу!“ Поскакал генерал обратно с ответом. А мы турок тем временем уже назад в крепость загнали. Потёмкин зовет Суворова к себе и начал его при всех пушить. Суворов ему: „Дозвольте уехать для лечения“. Потёмкин рад. Суворов уехал!..»

Настала осень. Осада Очакова продолжалась. Ненастная погода прогнала из ставки Потёмкина охотников веселиться. Пиры и балы у него прекратились.

Потемкин делался все мрачнее: осадной армии предстояла зимовка в сырых землянках. А зима, как на грех, наступила лютая, с крепкими морозами, сильными буранами и глубоким снегом. Не было топлива. Открылись болезни: цинга, тиф. В обозе и кавалерии лошади падали от бескормицы. Солдаты наконец начали роптать, и когда Потемкин явился осматривать лагерь, понял, что надо штурмовать.

Потёмкин решился и 6 декабря 1788 года отдал приказание штурмовать Очаков. Штурм продолжался всего час. Солдаты ворвались в крепость и истребили почти весь гарнизон Очакова, который насчитывал 15 тысяч человек. Потери русских при штурме были ничтожны в сравнении с теми, что понесла огромная армия от морозов и болезней осенью и в начале зимы. Если бы Потёмкин послушал вовремя Суворова, этих потерь могло бы не быть.

Турки начали новую кампанию наступлением против австрийцев. Австрийская армия левым крылом соприкасалась с русской армией Румянцева.

Перед наступлением в турецкой армии разнесся слух, что у русских снова появился грозный Топал-паша, то есть «хромой генерал», – так в турецкой армии прозвали Суворова: он ходил, припадая на раненую ногу. Турки хорошо знали Суворова: где русскими командовал Топал-паша, там турки неизменно терпели поражение. После раны под Очаковом Суворов исчез с театра войны, и турки считали его убитым. Так думал и турецкий главнокомандующий, начиная наступление на австрийцев. Первая же битва показала, что Топал-паша жив, находится в армии и стал еще грозней.

Австрийцами командовал принц Кобург, мягкий, робкого склада человек. Он просил у Суворова помощи. Ничего не отвечая, тот выступил. За 28 часов Суворов прошел со своим корпусом около 80 верст и ночью присоединился к австрийцам. Кобург, не веря, что такой быстрый переход возможен, захотел тотчас увидеть Суворова. Ему ответили, что Суворов спит в солдатской палатке. На следующий день принц напрасно добивался свидания с Суворовым, а ночью получил от него коротенькую записку на французском языке.

«Войска выступают тремя колоннами; среднюю составляют русские. Неприятеля атаковать всеми силами, не отвлекаясь мелкими поисками вправо и влево. Говорят, что перед нами турок тысяч 50, а другие 50 стоят дальше. Жаль, что они не все вместе: лучше бы покончить с ними разом».

Принц Кобург подчинился распоряжению Суворова.

У городка Фокшаны 21 июля 1789 года произошла битва. Бой продолжался десять часов. Турки, разбитые наголову, бежали. Только после окончания боя Суворов и Кобург встретились.

Турки решили повторить удар в стык русской и австрийской армий: фокшанский урок не пошел им впрок. На этот раз они с огромными силами в начале сентября перешли Дунай под предводительством самого великого визиря [139].

Суворов опять действовал совместно с австрийскими войсками Кобурга. Силы турок в четыре раза превышали объединенные силы русских и австрийцев. Суворов предложил атаковать турок. Кобург заметил, что у них огромный перевес сил и атака рискованна.

Русский полководец возразил, что именно поэтому быстрая, смелая атака обещает успех. «Все же их не столько, чтобы заслонить солнце», – прибавил он. Кобург не соглашался. Суворов в раздражении заявил, что атакует турок один и разобьет их, – так он был уверен в своих солдатах.