Сергей Григорьев - Александр Суворов

В эти полные тревог дни Суворов находил отраду в переписке с Наташей, писал ей шуточные письма, как будто еще продолжалось прошлогоднее «гулянье».

«Милая моя Суворочка! Письмо твое я получил. Ты меня так утешила, что я, по обычаю моему, от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу?… Какой же у турок по ночам в Очакове вой! Собачки поют волками, коровы охают, кошки блеют, козы ревут. Я сплю на косе, она так далеко в море, в лимане. Как гуляю, слышно, что турки говорят; они там около нас, их очень много на таких превеликих лодках, – шесты большие, к облакам, полотны на них на версту, видно, как табак курят; песни поют заунывные. На иной лодке их больше, чем у вас в Смольном мух, – красненькие, беленькие, синенькие, серенькие. Ружья у них такие большие, как камора, где ты спишь с сестрицами».

После Ильина дня [131]Суворов писал дочери:

«В Ильин и на другой день мы были с турками в столовой. Ай да ох! Как же мы потчевались! Играли, бросали свинцовым большим горохом да железными кеглями с твою голову величиной. У нас были такие длинные булавки да ножницы кривые и прямые – рука не попадайся: тотчас отрежет, хоть и голову. Ну, полно с тебя, заврались! Кончилось иллюминациею, фейерверком, – с праздника турки ушли далеко богу молиться по-своему, и только: больше нет ничего».

Приближалась бурная на Черном море осень. Снабжение турок шло морем. Зимовать в замерзающем лимане флот не мог. Туркам оставалось одно из двух: или потерять кампанию и уводить флот восвояси, простояв перед Кинбурном лето понапрасну, или попытаться взять русскую крепость штурмом. Турки решились на второе. В ночь на 1 октября 1787 года они открыли пушечный огонь по косе и Кинбурну, высадили на самую оконечность косы, в расстоянии 10 верст от Кинбурна, инженерные части и начали строить эстакаду [132], чтобы облегчить высадку войск с лодок на береговую отмель. Затем они приступили к десантированию.

1 октября день был праздничный [133]. Суворов стоял в церкви на заутрени. Ему доложили, что турки начали высадку.

– Не мешайте. Пускай вылезут, – спокойно ответил он.

Не встречая никакого сопротивления, турки высадили на косу около пяти тысяч человек и, продвигаясь к гласису крепости, поспешно окапывались поперечными ложементами [134]. Впереди они выставляли рогатки против конницы.

Обедня кончилась. Суворову подали к церкви казачьего коня.

Сражение начали турки. Выйдя из-за рогаток, янычары двинулись на приступ.

В донесении Потёмкину «о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной совершенной над неприятелем победе» Суворов так описывает события дня:

«Вашей Светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбардировании и канонаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки [135]им на рассвете обновлено было гораздо жесточее по Кинбурнской крепости, галере „Десна“ и ближним лагерям. Внутри крепости земляной вал и лагерные палатки претерпели некоторый вред и ранено несколько солдат. В 9 часов утра в верху лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов… Генерал-майор Рек отправился туда. Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.

Между тем против утра усмотрено было довольно турок на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностью работали в земле для приближения к крепости. Я учинил следующую диспозицию: в первой линии быть Орловскому и Шлиссельбургскому полкам; во второй линии – Козловскому; легкому батальону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14 верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам Павлоградского и Мариупольского полков; донским казачьим полкам Орлова, Исаева и Сычева приказано быть с флангов. В крепости оставил я две роты шлиссельбургских и при вагенбурге [136], за крепостью – по одной роте Орловского и Козловского полков; Павлоградскому и Мариупольскому легкоконным полкам приказал стоять невдалеке от крепости, а Санкт-Петербургскому драгунскому, – бывшему в 6 верстах, – повелел с нами сближаться.

Видя многосильного неприятеля, подступившего к Кинбурну на одну версту, решился я дать баталию!

Храбрый генерал-майор Рек, выступя из крепостных ворот с первою линиею, атаковал тотчас неприятеля, который с неменьшею храбростью защищал упорно свои ложементы… Подкрепляли атаку генерала Река резервные эскадроны и казачьи полки. Скоро прибыл и Козловский полк, командир которого, подполковник Марков, поступил отлично. Поспешно неприятельский флот сближился к лиманским берегам и в близости стрелял на нас бомбами, ядрами и картечью. Генерал Рек захватил уже десять ложементов, как был ранен опасно в ногу. Майор Булгаков убит, Муцель и Мамкин ранены. Неприятель непрестанно усиливался перевозимым ему войском с судов. Наши уступили и потеряли несколько пушек.