Сергей Григорьев - Александр Суворов

– Кукареку!

Адъютант в испуге оглянулся и увидел выставленные из шатра руки… Руки захлопали в ладоши. В щель просунулась голова Суворова.

– Кукареку! – пропел он снова. – Кукареку!

– Генерал-марш! – крикнул адъютант.

Барабаны грянули поход. Раздвинув полы шатра, Суворов вышел из палатки уже одетый, в шляпе, шпорах и с нагайкой в руке. Полк поднялся. Пока нестроевая рота снимала лагерь и грузила фуры, Суворов приказал полку построиться и произвел небольшое учение. Обоз ушел вперед. После отдачи пароля двинулся взводными колоннами полк. Солдаты шли в амуниции с полной выкладкой, с ранцами, со штыками, примкнутыми к ружьям.

Суворов, пропуская мимо себя полк, требовал:

– Шире шаг! Шибче!! Шибче! Десяток отломаешь – отдых!

Затем, стегнув коня, Суворов обгонял полк обочиной дороги.

Полк растянулся на марше на две версты. Между взводами и ротами образовались большие разрывы. Когда голова колонны прошла десять верст, Суворов скомандовал первому взводу:

– Отбой! Снимай ветры [106]! Кто устал – ложись. Кто нет – гуляй, играй, пой песни, пляши!

К первому взводу подошел второй, третий, рота за ротой, батальон за батальоном.

Дав первому взводу часовой отдых, Суворов скомандовал:

– Бегом! Ступай!

Пробежав шагов сто, взводный командовал: «Шагом!» – и тогда поднимали следующий взвод. Так с перерывами двигался полк, то растягиваясь по дороге, то сжимаясь в плотную колонну.

Через три часа перехода солдаты видели впереди бивачные костры; артельные старосты, выбивая ложкой трели по деревянной крышке котла, приглашали солдат к завтраку. А Суворов скакал вперед за головной частью обоза – выбирать место для лагеря на ночь.

Таким порядком полк пришел в Петербург и занял светлицы Семеновского полка, ушедшего в лагерь близ Красного Села.

Считалось, что караульный полк, неся сторожевую службу, тем самым делает все, что ему полагалось. Поэтому в военном кругу столицы немало дивились, увидев, что свободные от нарядов отделения Суздальского полка занимаются упражнениями на Семеновском плацу с раннего утра до завтрака и перед вечерней зарей.

До дивизионного, генерал-фельдмаршала Бутурлина, дошли слухи, что в Суздальском полку занимаются и не по старому и не по новому уставу. Бутурлин послал Суворову депешу, что приедет смотреть полк на плацу. Суворов никому, даже полковому адъютанту, и словом не обмолвился о том, что предстоит смотр полку, хотя и негласный.

В назначенный час Бутурлин явился на плац верхом и остановился на краю дороги, как бы мимоездом, привлеченный зрелищем, которое ему представилось. В это время полку дали роздых. Ружья стояли, составленные в козлы по нескольку десятков, на земле валялись сброшенные ранцы. Одни солдаты стояли кружками – оттуда слышался веселый смех, там плясали, в другом месте пели, в третьем – боролись, даже дрались на кулачки.

Бутурлин с изумлением увидел, что полковые учения не походили на унылую скуку, царившую на плацу во время учений гвардии.

Суворов, завидев фельдмаршала, подъехал к нему и снял шляпу.

– Давненько я вас не видал! – радостно сказал Бутурлин.

– С кампании шестьдесят первого года, ваше сиятельство!

– Да. Так вы опять командуете полком пехотным? А ведь вы лихой наездник!

– Надо знать одинаково все роды войск, ваше сиятельство!

– Говорят, что вы все чудите. И солдаты одеты не по-людски. Они и на солдат не похожи.

– Граф, – воскликнул Суворов, вспыхнув, – я служил в лейб-гвардии солдатом! Семеновский полк мог построиться едва в час, а мои солдаты…

– Хотел бы посмотреть, – пробурчал Бутурлин.

Суворов поднял руку. К нему подскакал полковой адъютант.

– Капитан, прикажите полку строиться по батальонам взводными колоннами.

С явной насмешкой Бутурлин достал из кармана камзола брегет [107].

Барабанщики ударили сбор. Поле мгновенно преобразилось. Суздальцы поспешно разбирали ружья, закидывали ранцы на спины, затягивали друг другу ремни. Флигельманы [108]заняли свои места. Командиры сзывали свою часть. Суета постепенно улеглась, крики смолкали. Из бесформенного скопления людей складывались плотные кирпичи взводных колонн со штаб-офицерами впереди. Барабаны смолкли. Бутурлин снова взглянул на часы и не мог сдержать одобрительного возгласа:

– Отменно! Но что это за фрунт? Где равнение в рядах? Что за интервалы? И что это в строю у вас, полковник, все шевелятся, головами вертят? У одних ружье на плече, а у других – у ноги. Во фрунте все, как один, и каждый стой как мертвый.