Сергей Григорьев - Александр Суворов

Тотлебен начал бомбардировать Берлин и послал гренадер штурмовать окопы перед воротами столицы. Бой продолжался до ночи. Принц Евгений подоспел к Берлину и на следующее утро оттеснил гренадер Тотлебена. К русским войскам подошел корпус Чернышева. Пруссаки усилились отрядом генерала Гильзена. Мог завязаться большой бой.

Берлинские бюргеры уговорили своих генералов, во избежание гибели столицы, прекратить сопротивление и сдать город русским. Королевские войска покинули столицу. Магистрат [103]Берлина принял условия сдачи, продиктованные русскими, ворота города растворились, и глава магистрата коленопреклоненно поднес на блюде ключи Берлина русскому генералу.

Русская конница с развернутыми знаменами появилась на улицах немецкой столицы.

Наложив на Берлин контрибуцию в полтора миллиона талеров, уничтожив пороховые мельницы, королевские фабрики по изготовлению амуниции и военные запасы, союзники покинули Берлин.

Салтыкова на посту главнокомандующего сменил Бутурлин, один из последних денщиков Петра I. Назначение Бутурлина приписывали жене Петра Федоровича, великой княгине Екатерине Алексеевне. Оно удивило армию еще больше, чем ранее назначение Салтыкова.

Прусские отряды старались затруднить снабжение неприятеля: нападали на русские обозы, склады продовольствия и амуниции. Австрийцы и русские отвечали тем же: налётами и набегами.

В это время Суворов покинул штаб армии, перешел в кавалерию, получил драгунский полк и вскоре стал в войсках более известен, чем многие генералы. Бутурлин хорошо знал Суворова-отца, благоволил и к сыну. Не раз главнокомандующий писал Василию Ивановичу, хваля подполковника Суворова. С небольшими силами конницы и пехоты Суворов совершал отчаянно смелые набеги и, не задумываясь, нападал внезапно на более сильного противника. «Удивить – победить», – говорил он. Удача неизменно сопутствовала Александру Васильевичу в его отважных предприятиях.

Василий Иванович в конце войны тоже находился в действующей армии. Сначала он заведовал организацией продовольствия, а затем получил назначение на место Корфа – генерал-губернатором Пруссии в Кёнигсберг.

25 декабря 1761 года умерла Елизавета Петровна, и русским императором стал Петр III. Он преклонялся перед Фридрихом Прусским, видя в нем и великого полководца, и образец государя. Петр III не только отказался продолжать войну, но даже заключил с Фридрихом II военный союз. Русская армия еще оставалась в пределах Пруссии, и русским генералам и солдатам было трудно усвоить такой крутой поворот.

Василия Ивановича Суворова вызвали в Петербург. Он получил назначение в Сибирь тобольским губернатором, что равнялось ссылке. Гвардейцы роптали: Петр III круто принялся вводить в гвардии строевые прусские порядки. Против нового императора был организован заговор. В нем участвовал и Василий Иванович Суворов, задержавшийся в столице. Когда в июле 1762 года произошел переворот, ему поручили обезоружить голштинцев – личную охрану Петра III.

Василий Иванович явился в Ораниенбаум [104]с отрядом гусар, арестовал голштинских генералов и офицеров и отправил их в Петропавловскую крепость, а рядовых перевез в Кронштадт. Лишенный единственной защиты, Петр хотел бежать, но был схвачен и убит. Гвардия посадила на престол его жену Екатерину: она участвовала в заговоре против мужа. Чтобы не раздражать армию, Екатерина II отказалась от союза с Фридрихом II, но не захотела продолжать войну. Без России союзники не могли бороться с прусским королем. Семилетняя война закончилась.

Екатерина II отменила ссылку Василия Ивановича Суворова. Он остался в Петербурге членом Военной коллегии. Александр Суворов находился в это время при армии в Пруссии. После переворота его послали курьером с депешами в Петербург, где его ласково приняла новая императрица. Собственноручным приказом Екатерины 26 августа 1762 года Суворов, произведенный в полковники, назначался временно командиром Астраханского полка. А весной следующего года полковник Суворов получил в командование Суздальский пехотный полк, стоявший в Новой Ладоге.

Приближались светлые майские ночи. В Суздальском полку ожидали приезда нового полковника, молва о котором далеко обогнала его самого. Старый военный устав еще не отменили, и Суздальскому полку предстояло первому испытать преимущества нового, еще не введенного устава. Новый полковник уже слыл за человека скорого и твердого в своих решениях, смелого и отважного командира, пылкого и основательного критика старых армейских порядков. Штапы Суздальского полка и прочие офицеры, привыкнув жить и служить по старинке, надеялись, что новый полковник тем скорее свернет себе шею, чем горячей примется вводить новизну. Так всегда бывает при крупных общественных переменах – люди, враждебные новизне, говорят: «Это ненадолго».