Марсель Паньоль - ДЕТСТВО МАРСЕЛЯ

Наш властитель, бесстрастный, как утес среди бушующего моря, молча наблюдал за ходом событий. И вдруг раздалось:

— Что ж так долго, господа, что ж так долго! — Слова, которые мне доводилось потом слышать каждый день в течение двух лет…

Это напоминало унылый вой, стон, в котором звучала угроза с оттенком удивления и печали.

Учитель выдержал минутную паузу, и шум стал мало-помалу стихать.

Тогда он громовым голосом крикнул:

— Молчать!

И воцарилось молчание.

Меня вытолкнули к самой кафедре, и моим соседом по парте оказался очень смуглый, толстощекий мальчик, который, видимо, был огорчен, что его оттеснили на первые места.

Господин в пальто, слегка волоча правую ногу, медленно поднялся на возвышение у классной доски. Затем пристально вгляделся в окружающие его лица и с едва заметной улыбкой сказал тоном, не терпящим возражений:

— Господа! Ученикам, которые требуют постоянного надзора, свойственно его избегать. Я еще никого из вас не знаю, поэтому я и позволил вам свободно выбирать себе места. И вот тут-то хитрецы, старавшиеся сесть подальше от кафедры, себя и выдали. Ученики на последних партах, встать!

Изумленные «хитрецы» встали.

— Забирайте свои вещи и поменяйтесь местами с теми, кто сидит на первых партах.

Лицо моего соседа выразило радость, а перемещенные с убитым видом пошли вперед.

Мы с соседом пересели на самую последнюю парту, в углу, справа от кафедры.

— Теперь, — сказал учитель, — каждый займет тот шкафчик, который ближе всего к его месту.

Все встали, и опять началась свалка. Многие мальчики вынимали из карманов висячие замки, чтобы обеспечить неприкосновенность своих школьных сейфов.

Снаряжая меня в школу, родители не подумали о висячем замке; но тут мне вспомнилось, что у отца есть такой — тот самый, который принес нам Бузиг. Я решил сегодня же вечером выпросить его у Жозефа. Замок висел в кухне, вместе с ключом. Никто к нему никогда не прикасался, и мне казалось, что он до сих пор еще наводит на всех ужас. Я не сомневался, что отец охотно мне его даст.

Вдруг наш учитель опять жалобно затянул:

— Что ж так долго, господа, что ж так долго!

Он выждал почти минуту, затем по-офицерски отдал команду:

— По местам!

В глубокой тишине он взошел на кафедру, уселся, и я было подумал, что он начнет урок, но я ошибся.

— Господа! — сказал он. — Нам предстоит провести вместе учебный год, и я надеюсь, вы избавите меня от неприятной обязанности ставить вам ноли по поведению, оставлять вас в классе после уроков либо лишать дня отдыха. Вы уже не дети, раз вы ученики шестого или пятого класса. Стало быть, вы должны понимать, что труд, порядок и дисциплина необходимы. А теперь, в знак того, что учебный год начинается, я раздам вам расписание уроков.

Он взял лежавшую на кафедре пачку листков и, обойдя классную, дал каждому ученику соответствующее расписание.

Так из своего расписания я узнал, что наш трудовой день начинается в восемь без четверти с повторения уроков в классной, которое продолжается четверть часа; затем следуют два урока по часу. В десять, после пятнадцатиминутной перемены, еще один часовой урок и три четверти часа занятий в классной; затем мы спускаемся в столовую, в полуподвальное помещение интерната.

После горячего завтрака в полдень — первая большая перемена на целый час, потом — получасовое повторение уроков в классной, за которым сразу следуют два часа уроков.

В четыре часа — вторая большая перемена, затем вечером, с пяти до шести, — неторопливое, спокойное приготовление уроков.

В итоге мы проводили в лицее одиннадцать часов ежедневно, кроме четверга; но и в четверг утром мы четыре часа сидели в классной, приготовляя уроки. Иными словами, это была шестидесятичасовая рабочая неделя, которую можно было еще удлинить, лишив лицеиста половины дня отдыха в четверг или целого дня — в воскресенье.

Пока я размышлял над этим, послышался шепот:

— Ты в какой группе?

Я сначала не понял, что это говорит мой сосед по парте, — он сидел с невозмутимым видом, не отрывая глаз от расписания уроков.

Но вдруг я заметил, что один уголок его рта чуть-чуть шевелится; мой сосед повторил свой вопрос.

Я восхитился его техникой и, пытаясь ему подражать, ответил таким же способом:

— Шестой «А»2.

— Вот здорово! — сказал он. — Я тоже. А ты не из младших классов лицея?

— Нет. Я учился в школе на Шартрё.

— А я и раньше был в лицее. Я остался на второй год в шестом из-за латыни.