Герман Балуев - ХРОНИКЕР

Курулин помедлил.

— Пропадает затон.

Александр Александрович в некоторой растерянности посмотрел на костистое, резкое, с черными бесстрашными глазами лицо Курулина, над большим твердым ртом которого торчали двумя длинными черными щетками коротко подстриженные жесткие, как проволока, усы. Это смуглое, жесткое лицо внушало опаску, и Севостьянов, внутренним усилием превозмогши себя, со своей обычной стремительной веселостью сказал:

— Однако — и это было всего лишь месяца три назад — заместитель министра Севостьянов... э-э-э... Александр Александрович специально выезжал в Воскресенский затон, чтобы посмотреть, как идут дела у его... э-э-э... протеже, некоего Курулина... гхм! Василия Павловича. И этот самый... ха-ха!.. Севостьянов вынужден был доложить на коллегии, что назначение директором завода Курулина дало... э-э-э... поразительный результат. — Александр Александрович с изумлением посмотрел на Курулина, принял принесенную ему чашечку кофе. — Наведен порядок в поселке и на заводе. Злоупотребляющие напитками понижены... э-э... в должностях. Озеленение повсеместное. Заложены четыре пятиэтажных современных дома... И своими силами — вот что важно!.. Где-то раздобыл асфальто-бетонный узел! Взял да и отгрохал свой кирпичный завод! Каково? — Севостьянов покосился на свой стынущий кофе. — Я просто вынужден был рекомендовать наградить Воскресенский завод переходящим Красным знаменем... гхм! за минувший квартал. И персональной премией поощрить директора. Он не оставил нам других вариантов! — Александр Александрович сверкнул многозначительной золотой улыбкой и схватился за кофе.

— Люди ищут не только «где» проживать, но и «ради чего» проживать, — сказал Курулин. — И вот этого самого «ради чего» в Воскресенском затоне нет. Не стало!.. Вспомните, как в войну, когда вы...

— Как в войну, я знаю, — сказал Севостьянов. Он улыбнулся своей яркой улыбкой. — Но теперь-то, слава богу, мир. Чего вам не хватает?

— Чтобы общество жило, а не гнило, нужна плодотворная идея.

— Строительство коммунизма вам подходит?

— Строительство коммунизма нам подходит. Я и прошу: позвольте и нам участвовать в его строительстве!

— Голубчик! Василий Павлович! — неуловимо быстро поморщившись, воскликнул Севостьянов. — Мне, право, неловко вам говорить об этом, но... — Он сдержал себя и хмыкнул. — Давайте быть проще! — Он блеснул золотом зубов.

— Воскресенский затон не имеет цели, перспективы, будущего... куда же проще?!

— А если еще проще?

— Заказа! — глухо сказал Курулин. — Такого же нужного стране, как наши канонерские лодки, бронекатера в годы войны.

— Вы что же, снова о «Мираже»?! — не поверил своим ушам Севостьянов.

— Да.

Севостьянов издал свой скребущий звук и повернулся к дверям. Снисходительный по натуре, беспардонности он не терпел. Ведь уже было с полгода тому назад — поддался он курулинскому напору, попробовал публично сопрячь «Мираж» и Воскресенский затон. И ничего, кроме укола самолюбию, не достиг. Заказ, как и следовало ожидать, отдали на крупнейший и известнейший судостроительный завод, а не привыкший к конфузам Александр Александрович с тех пор испытывал странное чувство неприязни к себе и оскорбленности, когда снова слышал о «Мираже». И возвращение к этой теме было со стороны Курулина, разумеется, актом совершенной бестактности. Одним глотком допив кофе, Севостьянов хлопнул ладонью по столу и стремительно поднялся.

— Год прошел, а у них конь не валялся, — вскочив, в спину Александру Александровичу быстро сказал Курулин. — «Мираж» даже не заложен. Я по пути в Москву заехал к Быстрову. (Быстров Петр Петрович был генеральным директором того самого известнейшего завода, которому был отдан «Мираж».) Он готов передать этот заказ мне.

— Петр Петрович? — Севостьянов с живостью обернулся. Ну, такого он даже от Курулина не ожидал!

— Вот его официальное письмо, — сказал Курулин.

— Как же это вам удалось?! — не выдержав, воскликнул Севостьянов, выхватывая письмо. — Околдовали вы его, что ли!..

Нет, не околдовал хмуроватого, недоверчивого и не очень-то любезного Быстрова Курулин. Но громадный завод, которым Быстров руководил, создавали пятьдесят лет назад присланные из Воскресенского затона корабельщики. Это старейший волжский затон — Воскресенский — родил такое большое дитя.

Самое разумное было все-таки хлопнуть Курулина по плечу и уйти в свой кабинет. Потому что мало ли какое письмо напишет директор завода, пусть даже генеральный! Тем более, что факт очевиден: плановые сроки строительства «Миража» Быстров провалил. И отсюда с легкостью можно сделать вывод... Но нет! Сверхновый «Мираж» и сверхслабый затон не подходили друг другу никак. Что изменится на заводе Быстрова с выпуском «Миража»?.. Да ничего!.. А если выпустить «Мираж» на Воскресенском заводе, там может измениться все!