Иван Синельников - Подсолнушек

Никто не ответил на его вопрос. Тогда он обратился к Алеше:

— Как мы теперь вылезем?

Алеша подавленно молчал. Он обещал маме вернуться к обеду и его, наверно, ждут дома.

— Давай поищем лестницу? — предложил он.

— Откуда тут лестница? — мрачно ответил Степка.

Ребята помолчали. Однако не сидеть же сложа руки.

Стали искать длинный шест или доску и не нашли.

Алеша захныкал:

— Меня дома ждут мама и бабушка…

— Да ты не хнычь, — успокаивал его Степка. — Олегу Кошевому, Зое и другим героям было еще труднее.

— Мы-то с тобой не герои.

— Давай разведем костер? — предложил Степка. — Кто-нибудь заметит дым и поможет нам выбраться.

Собрали сухой мусор, зажгли, но костер не разгорался, а только чадил. Дым всполошил летучих мышей. С противным писком они летали под потолком.

— Никогда не знаешь, что тебя ждет, — глубокомысленно сказал Степка. — Если бы я знал, захватил бы лестницу.

Алеша ничего не ответил. Он сидел возле костра, уткнув лицо в колени, о чем-то думал. Он видел себя дома, среди родных.

…Возле окна стоит аквариум с рыбками. На стене, распластав крылья, висит чучело совы. Глаза у нее желтые, с круглыми черными зрачками. Посреди комнаты накрытый стол, и на нем под белой салфеткой остывший ужин. К еде никто не притрагивается. Бабушка, кутая плечи, неотрывно смотрит в окно. Мать нервно прохаживается по комнате.

Так они ждали Алешу к обеду, он не пришел. Теперь ждут к ужину и не знают, что он может погибнуть в этой проклятой яме…

Мальчик чувствует тошноту. По его щекам катятся слезы. Тишина смотрит на него пустыми глазами, как чучело совы над аквариумом. Неужели никто не придет на помощь?..

Черной волчицей заглянула к ребятам ночь. Померкло небо. С потолка просачивается вода: кап… кап… А тут — собаки… Воют в два голоса, точно по мертвым… Ну как тут не плакать?..

— Перестань! — с досадой в голосе прикрикнул Степка. — Москва слезам не верит. Давай еще хорошенько посмотрим…

Алеша притих, но не двинулся с места, только плечи судорожно вздрагивали.

Степке тоже было нелегко. Не раз он тайком вытирал глаза. Под самым потолком противоположной стены он обнаружил заложенное камнями окно. Земля и камни осели, а в узкой щели был виден кусочек звездного неба. Узкая щель была для Степки той ниточкой, которая еще связывала его с внешним миром.

В небе пролетела звездочка-песчинка и бесследно исчезла.

В другое время ее полет вызвал бы мысль о межпланетных кораблях и космонавтах, но сейчас Степана занимало не это.

Он еще раз осветил оконный проем, прикинул на глаз высоту стены: она не превышала трех метров.

Степка вспомнил о железной бочке.

Немало ушло времени, чтобы прикатить и самому поставить бочку на-попа. (Степка не надеялся на Алешину помощь.)

Выход найден. Теперь за дело!

Не было ни лома, ни лопаты, даже простой палки. И все же Степка решил увеличить проем.

Взобравшись на бочку, он попробовал вытащить камень. Но это оказалось не под силу. Степка обломал ногти, изранил пальцы, но не чувствовал ни боли, ни усталости.

Вдруг он услыхал, как над головой, с наружной стены кто-то, отчаянно сопя, расшвыривал землю. Несколько кусочков глины скатилось на пол.

Степка затаил дыхание.

Опять посыпалась земля. С новой силой заскребли чьи-то руки. Сомнений не оставалось — неведомый друг спешил на выручку…

Степка, наконец, одолел один камень. Один за другим упало еще несколько камней. В образовавшейся щели, на уровне глаз он увидел взлохмаченную голову своей Гомчарки.

— Лешка! — радостно закричал Степа. — Лешка! Проснись!..

За бугром вставало солнце. Оно разбудило спавшего шмеля, напилось росы с широких листьев подсолнуха, мимоходом загнало в щели ночных бабочек и жуков. Подкравшись сбоку, оно плеснуло пригоршней света Степке в глаза и ослепило их.

Степка долго стоял с раскрытым ртом, ничего не видя. В глазах, как летучие мыши, мельтешили черные пятна. Так продолжалось минут пять. Это было похоже на куриную слепоту. Потом слепота прошла, Степка увидел распахнутый мир, залитый светом. Он взял Алешу за руку, и они побежали что было сил.

Ноги сами несли их подальше от страшного места.

Алеша не мог долго бежать. Он остановился, оглянулся. Угрюмое длинное здание с черепичной крышей смотрело на него черными проемами окон. Высокая кирпичная труба, как указательный палец, грозила небу.

— Я сюда больше никогда не приду! — сказал Алеша.

— А я приду, — ответил Степка. — И ты придешь!