Евгения Мекшун - Хранители оберегов

Малинка никогда не начинала обучение в присутствии Андрея. Она часто с тревогой поглядывала в тёмную глубину леса, туда, где тени деревьев сплетались так крепко, что и в самый ясный день не допускали к себе тепло солнечных лучей. Мальчик понимал опасения юной наставницы и безропотно отправлялся на другую сторону поляны, коротая часы в компании неугомонного обережка. В отличие от Бэллы, которая встречалась с Хвостиком только здесь, на волшебной опушке, Андрей с воробьишкой ночи напролёт практиковали полученные навыки, и когда подходило время возвращаться за новыми, мальчику оставалось лишь тоскливо следить за тем, как сосредоточенное лицо подруги внимает указаниям Малинки. Он жаждал оказаться там, рядом с Бэллой, а не гадать, о каких чудесах ей сейчас рассказывают.

Девочки тоже чувствовали неловкость из-за Андрея. Ведь это не по-дружески, приходить всем вместе, а потом бросать мальчика одного. Они замечали, как печально он смотрит в их сторону и, в конце концов, решили исправить положение. Ребята составили расписание. В условленные дни к Малинке приходила Бэлла, а когда Малинка оказывалась занятой, Бэлла занималась с Андреем. На выходных же они собирались в древесном домике, играли, смеялись и ели всякие вкусности. Сегодня, к примеру, Малинка принесла с собой хрустящий рыбный пирог, Бэлла – коробочку мармелада дольками, а Андрей разлил в походные кружки горячий чай из начищенного до блеска термоса. Дети уселись полукругом и молча жевали, уставившись каждый в свою точку далёкого горизонта.

С их первого урока прошло уже больше месяца и пейзаж за окном, которым некогда восхищалась Бэлла, заметно переменился. Зелёное покрывало из пушистых крон деревьев прохудилось. То там, то тут в нём светилось дырки, прикрытые разноцветными заплатками: багряными – рябиновыми и ярко-оранжевыми, на длинных черешках, листьями маньчжурского ореха. Горы-стражи – Брат и Сестра стали угрюмее и словно бы согнулись под тяжестью осеннего неба, всегда печального, готового расплакаться холодным октябрьским дождём. И только море осталось прежним: спокойным и мудрым, с седым пенным прибоем, бьющимся о камни. Оно одно знало, что скоро снова наступит лето. Нужно просто чуточку подождать.

Бэлла тихонько вздохнула. Сделав глоток горячего чая, она сжала кружку в руках, пытаясь согреться. В последнее время её одолевала смутная тревога. Девочка сама не понимала, с чем она связана. На первый взгляд всё шло хорошо, даже очень. Учёба давалась ей легко. С бельчонком сложилось полное взаимопонимание, так что все малинкины задания они выполняли без особенного труда. У Бэллы отлично получалось связываться с обережком, видеть глазами зверька и слышать его ушами. Она могла ощутить запах ветра, но не так, как это делают люди, а по особенному, улавливая каждую принесённую им частичку и различая её на вкус. А уж определить по ней, откуда пришёл ветер, оказалось для неё сущим пустяком. Именно так девочка узнала об ароматном гречишном поле неподалёку. Во время обучения до них частенько доносились душистые, смешанные с пыльцой, сладковатые потоки воздуха. Когда Бэлла, наконец, сумела их попробовать, то чуть не объелась запахом до тошноты. Ещё несколько дней после, ни она, ни Хвостик не могли спокойно смотреть на гречку.

Девочка улыбнулась воспоминанию и, сунув в рот дольку цитрусового мармелада, перевела взгляд на Малинку. Малинка ей очень гордилась, и собой она гордилась, что из неё вышел такой замечательный преподаватель. Правда, ощущать предметы через обережек Бэлла так и не научилась. Должно быть, поэтому ей делалось грустно, ведь овладение этой способностью открывало путь к множеству интересных вещей. Скажем, для того, чтобы взобраться по стволу дерева, необходимо чувствовать на своих пальцах беличьи коготки, цепляющиеся за кору. Бэлле подобное пока не удавалось. Впрочем, даже Малинка признавала, что такое знание даётся нелегко. А уж как научить ему Андрея, Бэлла и вовсе не представляла.

Размышления прервал металлический цокот. Воробушек склёвывал крошки от пирога, горсткой насыпанные на дно перевёрнутой кружки.

– Почему у тебя такое имя? – спросил мальчик у Малинки. – Какое-то странное.

– Нисколечко оно не странное, – облизала девочка с ладоней сахар от мармелада. – Меня в честь прабабушки назвали. Она давно очень жила, ещё в те времена, когда Природа молчала.

– Молчала? – заинтересовалась Бэлла.

Малинка замерла, с секунду озадаченно глядя на друзей, но потом обречённо махнула рукой: