Евгения Ярцева - Принцесса льда

Тот посмотрел на нее чудно́, как будто она задала нелепый вопрос.

– Конечная, – ответил он скрипучим голосом.

– А-а-а-а… где она находится?

– На тридцать седьмом километре.

Маша, озадаченная, вышла из автобуса вместе со всеми. Пассажиры гуськом потянулись к двухэтажному зданию с широкими окнами. Кругом стеной стоял темно-синий зимний лес. На крылечке здания появился охранник в военной форме, и старец протянул ему бумагу со словами:

– От Всероссийского общества слепых.

Под крышей подъезда висела доска с надписью. Маша прочитала: «Реабилитационный центр для слепых и слабовидящих людей Министерства обороны Российской Федерации».

До нее мало-помалу доходило, что она оказалась где-то за городом, в темноте, зимой, на ночь глядя, с незнакомыми людьми, без связи… Она снова взяла в руки мобильник. Сигнал сети появился, совсем слабенький. Но телефон жалобно пикнул, и на нем выскочила надпись «батарея разряжена». Успеть бы позвонить маме, прежде чем он разрядится окончательно!

И вдруг мобильник зазвонил сам.

– Куда ты пропала? – осведомилась мама недовольным голосом. – Звоню тебе, звоню, а ты все время недоступна. Где ты вообще?

– Не знаю!

– Что значит «не знаю»? Ты что, шутишь?!

– Я у слепых!

– Где?! Говори громче, ничего не понимаю!

– У слепых, их тут лечат! – в отчаянии кричала Маша.

– Кто лечит???

– Не знаю! Военные, наверное! Я с ними на автобусе уехала!

– С военными?!

– Нет! Со слепыми!

– Зачем ты с ними поехала? – завопила мама.

– Низачем! Я случайно к ним в автобус села, а он за город уехал! Потом расскажу! У меня сейчас телефон сдохнет!

– Да где ты, объясни, наконец! Как называется это место? Какая там станция?

Маша стала кричать косматому дедушке в ушанке, как будто он был не слепым, а глухим:

– Какая тут станция? Какая станция?

– А мне почем знать, – обиделся дедушка.

– Нет тут станции, – встрял старец с бумагой. – Тридцать седьмой километр это.

Маша снова закричала в трубку:

– Тут нет станции! Тридцать седьмой километр! Тут какой-то реабилитационный центр для слабовидящих!

– По какой дороге?

– По какой дороге? – закричала Маша дедушке с бумагой.

– По асфальтированной, – сурово сказал тот и зашел в холл.

Связь с мамой прервалась – пропал сигнал сети. Маша ходила туда-сюда по двору перед зданием, чтобы поймать сеть, вытягивала руку с телефоном вверх и высоко подпрыгивала. Антенна – всего одно деление – появилась, и тут же пришла эсэмэска. Маша успела прочитать: «Жди, за тобой при…» – и телефон умер. Разрядился подчистую.

Что означало «при»?.. «Пришлю такси»? «Приеду за тобой»? Но куда и на чем она приедет? Мало ли вокруг Москвы тридцать седьмых километров…

Она зашла в холл и несмело приблизилась к охраннику.

– А ты, девушка, с кем? – удивился охранник. – Провожала кого-то?

– Понимаете, я случайно в автобус села, не знала, куда он едет, и теперь не знаю, как быть… Подскажите, пожалуйста, как отсюда добраться до электрички?

– Это когда следующий автобус до автобусной станции пойдет, – ответил охранник. – Так-то до нее десять километров пешком через лес. А от нее, может, и ходит автобус до какой-нибудь электрички.

– А когда будет следующий автобус?

– Послезавтра вроде, – охранник почесал в голове. – Сейчас, погоди, расписание посмотрю… – Он вынул из ящика картонную папку. – А, нет, не послезавтра. Через три дня.

Маша бессильно упала в одно из кресел, что стояли в ряд вдоль стены холла. Размотала шарф, расстегнулась. Как быть? С утра отправляться пешком через лес? Разрешили бы где-нибудь переночевать…

– В одиннадцать тут все закрывается на сигнализацию, – предупредил охранник, – посторонним нельзя находиться на территории. Антитеррористические меры, все дела… – Он с сомнением осмотрел Машу с головы до ног, прикидывая, тянет ли она на террористку. – Если что, в сторожке можешь ночь пересидеть. Там сегодня никого нет. Раскладушки тоже нет, только табуретка.

Маша повертела в руках бесполезный телефон, откинулась на спинку кресла. Проклинала свою феноменальную невезучесть и рассеянность, тридцать седьмой километр и сторожку без раскладушки, а заодно идеомоторную тренировку. «Очень полезная вещь, – думала она ядовито, – дотренировалась, допрыгалась тройной аксель… Теперь ночь напролет сидеть на табуретке… потом через лес переться… Интересно, в нем волки водятся?»

Она мрачно ждала одиннадцати. Но прошло каких-то полчаса, и по стеклянным дверям заскользили переливы света, потом в них вперились ослепительные круглые фары, раздался продолжительный автомобильный гудок.