Евгения Ярцева - Принцесса льда

В автобусе почему-то не было турникета. Маша ждала, что подойдет билетерша, приготовила кошелек. Но автобус тронулся, а билетерша так и не появилась.

«Все-таки неплохо бы выяснить, мимо какого метро он проезжает», – сказала себе Маша и поискала среди пассажиров приветливое лицо.

Пассажиров было человек десять, все пожилые. Некоторые сидели к ней спиной. Напротив Маши расположился седовласый старец с выцветшими, почти прозрачными голубыми глазами. Он и сам казался полупрозрачным: худой, с желтовато-бледным, как воск, лицом и заостренным носом. На коленях у него лежал лист бумаги, который старец придерживал обеими руками. Он смотрел на Машу в упор и вместе с тем сквозь нее, как Вероника, – но не тяжелым, а скорей отсутствующим взглядом, словно бы витал мыслями в неких эмпиреях, отрешившись от бренного мира. За старцем наискосок сидела дама в платке и в массивных очках и не отрываясь читала журнал. По другую сторону прохода, сбоку от Маши, прикорнул косматый дедушка в ушанке – откинул голову на спинку сиденья и ритмично похрапывал. Еще один дедушка, совершенно лысый (шапку он снял и положил с собой рядом), приставил руки козырьком ко лбу и старательно всматривался за оконное стекло. Мерно покачиваясь, автобус бежал по узкому шоссе. Как и автобусная стоянка, оно казалось захолустным: ни светофоров, ни пешеходных переходов, ни остановок. С одной стороны проносились унылые промышленные здания, с другой – заснеженные деревья. Очевидно было, что автобус едет по уединенной окраине и до жилого района, где есть метро, за пять минут не доедет.

Маша не отважилась беспокоить храпящих, читающих и витающих в облаках пассажиров. И снова принялась мысленно выполнять тройные прыжки. Теперь уже аксель. Усмехнулась про себя чуть-чуть злорадно: тренировать тройной аксель в голове ей уж точно никто не запретит, даже Сергей Васильевич. Глаза не закрывала, чтобы не проворонить букву М, но мало-помалу перестала замечать мелькавшие за окнами деревья и смотрела перед собой таким же невидящим взглядом, как сидевший напротив старец. Сконцентрировалась на отталкивании и снова непроизвольно поводила ногой, теперь уже правой, разворачивая лезвие поперек хода, юзом, чтобы не прыгнуть с зубца.

В автобусе вспыхнул свет и вернул ее к действительности.

За окнами стемнело; ни деревьев, ни домов видно не было – только желтые, как топленое масло, фонари изредка выбегали навстречу. Старец с бумагой все так же неподвижно и отрешенно созерцал пустоту. Дама, читавшая журнал, время от времени поднимала голову и сквозь очки всматривалась в Машу – с каждым разом все пристальней и, как чудилось Маше, все подозрительней. Стекла ее очков были невероятно толстыми, из-за этого глаза выглядели гигантскими, они как будто не помещались на лице и жили отдельной жизнью. Косматый дедушка, успевший проснуться, крепко зажмуривал один глаз, а другим тоже косился на Машу – прямо-таки буравил ее, точно прицеливался. «Подмигивает мне, что ли, – недоумевала Маша. – Странный какой-то… Может, нетрезвый?» Еще более странно вел себя второй дедушка – лысый. Он раскрыл на коленях книгу и вроде как поглаживал пальцами страницы, а сам по-прежнему неотрывно глядел в окно.

«Очень странные люди», – думала Маша. Ей становилось не по себе. Даже посетила дурацкая фантазия, что они вообще не люди. В голову тут же услужливо полезли кадры из «Пиратов Карибского моря», фильмов про всяких призраков, зомби и тому подобную нечисть. Восковой старец станет полностью прозрачным и растворится в воздухе… У дамы с журналом глаза перерастут очки и заполнят весь салон… А лысый с книжкой – наверняка колдун-чернокнижник. Водит пальцами по страницам и бубнит заклинания. А автобус через дырку в пространстве попадет в другое измерение. Или в прошлое. В Средневековье, прямо в лапы инквизиции…

Автобус перевалил через какие-то колдобины, свернул на тряскую дорогу, и пассажиры вполне по-человечески засобирались. Надевали шапки, заматывались шарфами, вытаскивали из-под сидений сумки и пакеты; у кого-то с собой оказался чемодан. Может быть, автобус пришел на вокзал? Маша припала к оконному стеклу, но ничего похожего на вокзал не разглядела. Там вообще ничего не было видно – тьма, хоть глаз выколи.

Она достала мобильник, чтобы узнать время. Было начало девятого. Маша увидела, что на телефоне нет сигнала сети; на экране сиротливо светилось «только экстренный».

– Извините, а какая это остановка? – спросила Маша у старца с бумагой.