Гэри Шмидт - Пока нормально

И он плакал. Думаете, я вру? Он плакал.

И вряд ли из-за того, что я так уж сильно его ударил.

Я знаю, что чувствует Морская Чайка, когда глядит наверх, в небо.

Может быть, это знаю не только я.

Вот две последние недели октября в цифрах:

Три драки в школьном коридоре на первом этаже. Побед – ноль. Поражение – одно. Ничьих – две, потому что вмешался мистер Феррис.

Одна драка с варварскими ордами в классе мистера Макэлроя. Ничья, потому что вмешался мистер Макэлрой.

Две драки в школьном коридоре на втором этаже. Побед – ноль. Поражение – одно. Ничья тоже одна, потому что вмешался мистер Феррис.

Две драки в раздевалке спортзала. Обе закончились вничью, потому что вмешался Отис Боттом: Так Называемого Учителя Физкультуры нигде не было видно.

Одна драка во время кросса по пересеченной местности на физкультуре. Одно поражение.

Одна драка в туалете для мальчиков. Ничья. Вмешался Джеймс Рассел.

Две драки по дороге из школы в Дыру. Побед – ноль. Поражений – два. Но еще бы чуть-чуть, и все могло бы кончиться наоборот.

Двенадцать драк, которые едва не состоялись. Вероятный прогноз: восемь побед, четыре поражения. Вы мне не верите? Ну и что? Что с того?

Пять дней отсидки после уроков.

Две угрозы применить отсидку, потому что зачинщиком драк в раздевалке якобы был я – если верить Так Называемому Учителю Физкультуры. Хотя это вранье.

Короче говоря, мои дела в Средней школе имени Вашингтона Ирвинга шли не то чтобы очень здорово. Мистер Барбер сказал, что я должен сделать для «Географической истории мира» новую обложку из оберточной бумаги, – раньше я этого не делал, потому что не брал его драгоценную книжку с собой на урок, а оставлял в шкафчике, и мистер Барбер, похоже, начал подозревать, что я изорвал ее в клочки. Я не сдал мистеру Макэлрою Итоговую карту по культуре Китая и не смог однозначно ответить ему, собираюсь я в конце концов выполнить это задание или нет. Джейн Эйр до сих пор так и не поняла, что влюбилась в мистера Рочестера, хотя, казалось бы, сколько еще надо симптомов? Я больше не поднимал руку в кабинете у миссис Верн, а после того, как я не захотел отвечать ей даже тогда, когда она сама меня вызвала, она перестала меня вызывать. На физкультуре я продолжал бегать по пересеченной местности, хотя для всех остальных уже началась секция борьбы. Я просто уходил из зала, и никто мне ничего не говорил, даже Так Называемый Учитель Физкультуры. А на двух очередных лабораторных работах у мистера Ферриса я палец о палец не ударил, и Лил пришлось делать все самой. Включая операции с вонючими химикатами. И кого волнует, что «Аполлон-7» успешно отделился от «Сатурна», чтобы максимально точно причалить потом ко второй ступени, потому что это было необходимо для подготовки полета на Луну? Кого это волнует? Кларисса – тупая игрушечная лошадь. Пускай качается сколько ей влезет – что с того?

Потому что, куда бы я ни пошел в этой тупой Средней школе имени Вашингтона Ирвинга, везде меня встречали одни и те же взгляды. И смех. И ухмылочки. Уроды.

И куда бы я ни пошел в этом тупом Мэрисвилле, везде были все те же взгляды. И смех. И ухмылочки. Уроды.

Знаете, что при этом чувствуешь?

Я бросил помогать мисс Купер работать над Программой борьбы с неграмотностью. Кого мы обманывали?

Я не бросил разносить по субботам заказы. Угадайте, кто забирал мои деньги и не давал мне перестать?

Но с мистером Пауэллом я после этого не встречался. Не знаю, ждала меня Лил в библиотеке или нет.

Я больше не рисовал.

И мне даже не хотелось.

Как будто Морская Чайка опустила голову и совсем отказалась от неба.

Так что вам, наверное, понятно, почему в день Ежегодного осеннего пикника для всех работников Бумажной фабрики Балларда у меня не было особенного желания прыгать от радости.

И у моего отца тоже.

Совершенно ясно, что мистер Толстосум Баллард – круглый идиот, сказал он, и что он сам или Эрни Эко могли бы управлять бумажной фабрикой с завязанными глазами и у них получилось бы лучше, в сто раз лучше, чем у него, сказал он. Мистер Толстосум Баллард только и знает что сидеть у себя в кабинете в своей чистой белой рубашке и шелковом галстучке и объяснять всем остальным, что они должны делать, сказал он. Но чтобы запачкать свои чистые белые ручки – этого вы от него не дождетесь, черт бы его драл. Вы никогда не увидите его на электропогрузчике или в кабине тягача. Древесная пульпа? Мистер Толстосум Баллард не узнает ее, даже если споткнется и полетит туда носом, сказал он. Вот что происходит, когда становишься богатым, черт бы его драл. Ты перекладываешь всю работу на плечи маленьких людей, а сам знай посиживаешь в кабинете да считаешь прибыль, сказал он. И никакими Ежегодными Осенними Пикниками этого не поправить. Куда там!