Юхан Борген - Избранные новеллы

Если это кокетство, то какое-то странное, подумала она.

- Вообще-то я знаю, что тот офицер бросил ее, - сказал он, и лицо у него стало грустным.

Она оглядела себя, потом обвела взглядом тесную оранжерею и снова оглядела себя. Осмотр удовлетворил ее: намеренная, даже чуть нарочитая строгость - сшитый на заказ костюм, свой особый стиль. И все равно она снова ощутила незнакомую лихорадочную тревогу. Будь здесь зеркало, она бы чувствовала себя уверенней. Она перегнулась через перила, чтобы увидеть в воде отражение хотя бы своего лица.

- Ах, как вам не хватает зеркала!..

Он снова перешел на другую сторону бассейна. Она выпрямилась, сердитая, потому что ее поймали на месте преступления.

- Я должен сказать вам одну вещь, - виновато и вежливо начал он и опять двинулся вдоль перил.

И она опять подумала с тоской: почему я не ухожу?

- В ней, в моей няне, была какая-то таинственная суть... Нет, не перебивайте меня, я должен сказать вам одну вещь. Она, наверно, думала, что может скрыть ее, эту свою таинственную суть... Человек либо обладает ею, либо нет...

Теперь он стоял почти рядом. Она сказала:

- По-моему, вы были просто влюблены в свою няню!

- Не спешите, - сказал он. - Может, и так. Но что это за любовь, если ты даже не догадываешься о ней? Конечно, мы оба были влюблены в нее - и брат, и я. Но сами того не ведая. Нас притягивало то таинственное, что было в ней.

- Боже мой, как мне уже надоела ваша няня!

- Самое удивительное, - быстро сказал он, - что она вам ни капли не надоела. Она даже занимает вас. Я сказал, что вы на нее похожи. И это не выдумка. Это правда. Вы должны выслушать меня.

Опять детская мольба. Как тяжело дышится в этой круглой оранжерее!

- Тот морской офицер не понимал ее. Не видел в ней ее таинственной сути. Он видел лишь то, что лежало на поверхности: обходительность, красоту, исключительную благопристойность. Они поразили его. Только их он и полюбил в ней, только ими и восторгался.

Смущенно отодвинувшись от него, она сказала:

- Это не так уж глупо! Едва ли многие мужчины способны оценить в женщине именно эти качества.

- Слишком многие, - опять быстро возразил он. -Мы с братом - мы были совсем не такие. Мы не понимали собственных чувств, и опыта у нас не было никакого, поэтому мы боготворили в нашей няне не внешнюю строгость, а ту суть, которую мы в ней лишь угадывали.

Она улыбнулась:

- О господи, вас видно насквозь!

- Не говорите так, - сказал он серьезно. - Вам не следует так говорить. Потому что, когда вы вошли сюда, я...

- Что - вы? - спросила она. И тут же снова раскаялась в своей несдержанности.

- Я стоял здесь и пытался понять, осталось ли во мне хоть что-то от того маленького человека в матроске, который...

- А ваш брат? - спросила она, потому что он замолчал.

- У нас была дуэль.

- У вас?

- Да, у нас. Мы дрались на деревянных саблях.

- И кто же победил?

Он не заметил ее насмешки.

- Я.

В нем появилось что-то вызывающее, чего она до сих пор не замечала. Она попыталась найти нужное слово. "Позер", "наглец", пришло ей на ум.

- А она! - почти крикнул он. Бетонные стены и круглый потолок отозвались эхом.

- Да, да, что было с ней?

- Она ничего не понимала. Она обожала его за то, что он обожал ее стиль, стиль, который она сама себе выбрала. Он писал ей письма, этот офицер, я знаю, я сам приносил почту. Но все реже и реже.

Она заглянула в его взволнованное лицо. Теперь он стоял совсем близко.

- Некоторые из писем я распечатывал над паром. Английский я знал плохо и читал эти письма со словарем. Его любовь постепенно таяла, я понял это раньше, чем она. Я ненавидел его.

Она подумала: прочь отсюда, надо уходить.

- Надо уходить, - произнесла она вслух.

- Я не стану вас удерживать. У меня и в мыслях этого не было. Я только хотел понять... потому я и прихожу сюда каждые четыре года... если я...

- Что же с ней стало? - прошептала она.

- Армия Спасения.

- Армия Спасения...

- Да. И вот сюда пришли вы. Теперь вам надо уходить, Вы уйдете. Но ведь вы пришли. Сюда. К Виктории-регии. В действительности она называется совсем иначе.

- В действительности? - Она представила себе сад за стенами оранжереи, город, шум которого долетал сюда сквозь редкие деревья, себя самое строгую, безукоризненно одетую женщину. Она оглядела свой костюм. Посмотрела на цветок. Красное око, мудрое и зловещее, безжизненно взирало на замкнутый мир.

- О какой это действительности вы все время толкуете? Сперва вы приходите сюда, и в нос вам залетает муха...