Иван Лазутин - Черные лебеди

Дмитрий положил письмо на стол и подошел к детской кроватке, в которой посапывала Машутка. Склонившись над кроваткой, стараясь чуть ли не дышать, чтобы не разбудить дочь, он долго вглядывался в младенческое личико, пытаясь найти в нем хоть маленькое сходство с собой.

Под окном сорвалась с крыши огромная сосулька и, упав на скамейку, раскололась. Дмитрий вздрогнул и осторожно отошел от кроватки. Еще раз перечитал в письме Ольги: «Даже не хочется верить. Жизнь Сталина в опасности. Он потерял сознание… Я совершенно разбита…»

Шадрин закурил и еще долго-долго молча сидел в темной комнате с собственными думами наедине. Он знал, что думы его — нехорошие, недобрые, но почему они именно такие, было неясно. Он только спросил себя: «Почему? Почему я не испытываю той тревоги, которая захлестнула всех, кто вокруг меня? Почему Ольга «совершенно разбита», а в моей душе нет той великой скорби, которая черной тучей нависла над страной? Почему в библиотеке старенькая гардеробщица, когда узнала, что жизнь Сталина в опасности, заплакала? Этот переполох в читальне… Но почему я спокоен? Даже жду чего-то нового, утренне-свежего. Может, это от личных неудач и той несправедливости, которые мне пришлось испытать при Сталине? Личные обиды всему причиной или что-то другое? Вот Ольга скорбит искренне. И если завтра случится беда, будет рыдать так, как может плакать человек только над гробом матери. А я? Смогу ли я заплакать? Нет, не смогу. Десять лет назад, когда с его именем мы ходили в атаку, пожалуй, заплакал бы, узнав, что его жизнь в опасности. А сейчас в сердце что-то вытравлено. Я усну спокойно. Страшно для меня только одно: что я не могу сказать об этих своих чувствах никому, даже Ольге. Ольга не поймет. Она пока все в жизни принимает таким, каким ей это преподносится. А мой мозг в последние годы все ощутимее поражает нигилизм. Он день ото дня истребляет узорные кружева моего былого несокрушимого оптимизма. Только не могу понять: мой нигилизм это вредная ползучая гадина или что-то полезное, истребляющее то, что мешает существованию здорового организма?.. — Шадрин потушил папиросу: — Больная философия! Лучше спать…»

Но спать Дмитрий не лег. Две недели назад он отправил письмо на имя Сталина. Теперь, достав из потайного местечка в столе его копию, он включил настольную лампу и уже в который раз принялся его перечитывать. Ольга об этом письме ничего не знала.

«Товарищ Сталин!

К Вам обращаюсь в этом письме с чувством искренней тревоги за мир, которому грозит ядерная война. Разум человеческий проник в микромир. В неблагоприятной политической ситуации, сложившейся между государствами, расщепление атома грозит миру катастрофой. Это понимают не только президенты и главы правительств, это видят и те, кто своими руками строит дворцы и хижины, кто пишет поэмы и пашет землю. Все знают и видят, что мир в опасности. И все, почти все хотят его спасти. Но как? Как спасти его — это, пожалуй, боль и загадка нашего трудного времени.

Как рядовой, маленький винтик громадной национальной машины, я мучительно долго думал над тем первым шагом, который необходимо сделать на пути к миру. И этот шаг увидел очень простым.

Никогда пушки не стреляли сами — из них стреляли люди. Значит — все зависит от людей.

Люди — это человечество, разделенное на государства и говорящее на многих языках. В каждом государстве — как в могущественном, так и в самом слабом — есть своя власть, свой свод законов, которые регламентируют общественное поведение людей и определяют праваи обязанностикаждого гражданина. В каждом государстве есть свои вооруженные силы.Во главе этих вооруженных сил стоит военный министр и подчиненный ему штаб. Военный министр имеет власть над вооруженными силами в государстве. Без его приказа ни малая, ни большая война начаться не может — такова сущность военной дисциплины: солдат действует так, как повелевает командир. Но власть военного министра ограничена властью главы правительства. Как и солдат, он не волен решать единолично вопрос войны и мира. Над главой армиистоит глава правительства. Но и глава правительства не концентрирует своей персоной всю полноту государственной власти. Над ним, согласно конституции, стоит законодательная власть. Парламент, президент, король…

Если бросить искру в порох, то любая перваявоспламенившаяся порошинка подожжет соседнюю, соседняя порошинка передаст пламя следующей… И через секунду вместо кучи пороха останется гарь и дым. Но войны в человеческом обществе отличаются от пороховой вспышки. Здесь не каждая личность, пожелавшая развязать войну, может начать ее. В каждом государстве есть свои единственныеогневые, пороховые человеческие крупинки, с которых начинается война. Вопрос войны и мира не решает солдат. В сложившемся современном мире главными и единственными пороховыми зернами, которые могут поджечь мир и привести его к катастрофе, являются три высших персоны каждого государства: