- Пожалуй, даже успеем к тому времени, как он проснется, - сказала она.
- Я не это имел в виду.
- Гончаров знает, - сказала она тихо. - Он тоже имел в виду не работу. И ты прав: он меня любит. И очень страдает.
- И ты в самом деле никогда не замечала этого прежде? - спросил Ник, внутренне негодуя, что дал себя разубедить в том, в чем почти не сомневался. - Но ты была так уверена, что я ошибаюсь!
Валя беспомощно покачала головой.
- Да, верно, но оказалось, что ошибалась-то именно я. До недавнего времени я была совершенно слепа. Ничего не понимала, словно ребенок. Я еще не была по-настоящему женщиной. Ты на меня сердишься?
- Нет, я сам отвечаю за свои поступки, - сказал Ник, вздохнув и медленно покачав головой. - Как мужчина, я понимал его лучше, чем ты, и мне следовало помнить об этом. Я не сержусь, я только очень сожалею.
- О том, что произошло между нами?
Она сказала это спокойно, почти ласково, но ее пристальный взгляд выражал другое.
- Конечно же нет! - ответил Ник быстро. - А ты?
Валя покачала головой.
- Нет, - протянула она, но еще слишком многое осталось недосказанным. Так оно должно было случиться. Должно.
Ник ждал, он угадывал, что Валя недоговаривает что-то очень важное, а сама думает: "Нет, я не сожалею, и все же..." - и не находил, что сказать. Он терялся с Валей. Отношения их стали предельно интимны, но настоящей близости, как и прежде, не было. Они кинулись друг к другу, ничего не, видя, как слепые, полагая, что интуиция и сама жизнь помогут им сблизиться, но они по-прежнему тщетно тянули один к другому жадные, ищущие руки - касания были мимолетны и случайны. Если одному из них вдруг хотелось ухватиться крепче и удержать что-то, всегда оказывалось, что в руках у него пустота. И снова тоска и растерянность, оттого что ожидания непонятно почему опять не оправдались. Ник мог бы убедить себя, что это только потому, что все делается украдкой, и встречи всегда торопливы, и обоих угнетает одна и та же мысль: втайне они знали, что впереди на разных жизненных путях их обоих ждут бури людского осуждения.
Он мог бы найти десятки причин, чтобы обойти основную горькую правду: они остались чужими, как и прежде, хотя оба всем сердцем надеялись, что, когда будут вдвоем, их озарит солнце и растопит все различия между ними. Мало ли людей начинают жизнь вместе с еще меньшими основаниями, чем у них, принимая это немногое за самое лучшее, что может предоставить им судьба. Они чувствовали, что в их отношениях чего-то не хватает, и ждали невозможного - что все недостающее возместит время. Но Ник знал, что не хватает слишком многого и что в настоящей любви это приходит уже с самого начала. Ни привычка совместной жизни, ни упорная воля, ни даже частые уходы в яростное наслаждение страстью, при которых акт любви становится скорее дурманом, нежели завершением, не могут создать те нерасторжимые узы и гармонию, которых не было с самого начала.
Ник старался не смотреть в глаза этой правде, уверенный, что она открыта только ему одному. Пусть она останется в нем, это самое меньшее, что он обязан сделать для Вали. Но сейчас, угадав скрытый смысл ее недосказанного "и все же...", он видел, что и Валя поняла: обещания, которыми манит нас жизнь, если их принимать слишком доверчиво, могут жестоко обмануть.
Но сделанного не воротишь. Не мог же он с безмятежным видом отойти от Вали, спокойно заявив: "Я ведь предупреждал тебя". Надо было щадить ее гордость, надо было подумать о ее будущем, и о том, как теперь смотреть в глаза Гончарову, и о предстоящей работе. И почему-то вышло так, что эти проблемы оказались на первом плане, заслонив собой то, зачем он сюда приехал. Как он сможет обрести свое "я" во всей этой неразберихе. Ник решительно не представлял себе.
Перед отъездом из Москвы он сказал Анни: "Я все ближе и ближе к тому, что ищу. И на меньшее я не соглашусь". Оглядываясь назад, он понимал, что никогда в жизни не произносил ничего глупее этих слов. Он видел теперь, что готов примириться и со значительно меньшим.
Ник и Валя работали рядом молча, раненные друг другом, растерянные, погрузившись каждый в свои мысли и в то же время сосредоточив пристальное внимание на деталях работы, которую оставалось довершить. Наконец пришел Геловани и сказал, что Гончаров проснулся и что через пять минут в комнате для семинарских занятий состоится собрание.
- Дайте нам еще десять минут, - сказал Ник. - Тогда у нас все будет совершенно готово.
- Ты можешь идти, - сказала Валя, когда они снова остались одни. - Я сама закончу.
Читать дальше