Митчел Уилсон - Встреча на далеком меридиане

- Как же вы могли так жить?

- А как живете вы там, у себя? Я жил потому, что в душе был уверен: настанет время, когда все это кончится. Что бы я себе ни говорил, какая бы ярость во мне ни бушевала, эта уверенность пропитывала все мое существо, как кислород пропитывает землю, по которой мы ходим. И я оказался прав. Она вернулась, и пусть мы прожили с ней только год, все же у нас был хоть этот год. И если того большого, что было у нас с нею, уже не может быть у меня ни с какой другой женщиной, что ж, пусть будет меньшее. Ненамного меньше, - упрямо добавил он. - Но точно такого же быть не может и не должно.

Раздался телефонный звонок, и Гончаров вскочил из-за стола.

- Слава богу! - воскликнул он по-русски. - Наконец-то!

Телефон находился в передней, поэтому до Ника доносилась лишь некая скороговорка. Через несколько минут Гончаров стукнул трубкой о рычажок и вошел в комнату, нахмуренный и мрачный.

- Коган не приехал, прислал кого-то вместо себя. Они не узнают, что с ним, пока не доберутся до станции, то есть до завтрашнего утра. Но, может, дорога займет и больше. В горах сильный буран.

- А если он не в состоянии работать?

Гончаров бросил на него острый взгляд.

- Тогда придется ехать кому-нибудь другому.

- Кому же?

- Кому? - сухо повторил Гончаров. - Мне, разумеется. Само собой, продолжал он, тщательно выбирая слова, - это значит, что мы будем вынуждены отказаться от наших планов. Или же я тут договорюсь о том, чтобы вы продолжали работу в мое отсутствие, если вы все еще намерены остаться.

Ник умышленно промолчал, затягивая паузу: мысль о том, что его опять хотят отстранить, привела его в холодное бешенство. Он выждал, пока Гончаров не взглянул на него.

- Я остаюсь, - сказал Ник.

- Как вам угодно.

- И я хотел бы поехать с вами.

- В горы? Это невозможно.

- Вы обещали показать мне станцию. За этим я и приехал.

Гончаров развел руками, как бы желая сказать, что настаивать бесполезно.

- Ведь вы обещали, - бесстрастно сказал Ник, решив не сдаваться. - Это для меня очень важно. В вас чувствуется та уверенность, которую я уже утратил. А мне она необходима.

- Уверенность? - Гончаров окинул его злым, но недоверчивым взглядом. Вы в своем уме? У меня вот-вот полетит к чертям вся моя трехлетняя работа, а вы толкуете о какой-то уверенности.

- Да. Потому что, как бы ни сложились обстоятельства, вы не отступитесь и вас не остановишь.

Гончаров раздраженно махнул рукой.

- Вы не сможете работать в тамошних условиях, - сказал он. Предупреждаю - обстановка там далеко не комфортабельная.

- Да кто гонится за комфортом, черт возьми? То, чего я ищу, в миллион раз важнее, и вы это знаете!

Лицо Гончарова чуть смягчилось, но через секунду опять стало суровым.

- Я поговорю о вас, - сказал он, но тон его не обещал ничего, кроме отсрочки отказа. - Завтра поезжайте в Дубну, посмотрите циклотрон и лаборатории. Это я могу устроить без особого труда - два-три телефонных звонка и все. До Дубны всего восемьдесят миль на машине; там будут рады повидаться с вами и поговорить. Давайте денек отдохнем друг от друга. А когда вернетесь, я уже получу ответ насчет вас.

- Тот ответ, который вы мне в свое время обещали?

- Я вам ничего не обещал. Но вы должны помнить, - сказал он с внезапным гневом, который, видимо, подавлял в себе много дней, - должны помнить если вы поедете, то поедете работать. И ни за чем больше. Только работать.

- Что же там может быть, кроме работы?

- Валя, - резко сказал Гончаров.

- По-моему, нам сейчас не стоит говорить о Вале.

- Нет, стоит, - твердо сказал Гончаров. - Я _должен_ говорить о ней. Она молодая девушка, вот в чем дело. У нее нет опыта, который мог бы подсказать ей, как вести себя с таким человеком, как вы. Это не мое дело, но вместе с тем все-таки мое. Я за нее в ответе. Послушайте! - вдруг вспыхнул он, и в голосе его слышалось: "я люблю ее, люблю", но произнес он совсем другие слова: - Эта девушка еще нигде не бывала, ничего не видела. Вы объездили полмира. Для вас сейчас, кроме вашей работы, ничто не имеет особого значения. Разумеется, очень приятно проводить время в обществе красивой девушки, но ведь вам все равно, видитесь вы с ней или нет. А для нее это значит очень много. Она впечатлительна, ее надо оберегать. Она... - Он оборвал себя и устало потер рукою лицо. - Ах, да к черту! - сказал он по-русски. - Простите, я погорячился. Но, видите ли, я обязан все замечать... - Он положил руку ему на плечо. - Слушайте, друг мой, вы должны меня извинить. Я немного расстроен; мне еще надо звонить в несколько мест. Завтра утром за вами заедет институтская машина и отвезет вас в Дубну. Постарайтесь выехать в семь тридцать, самое позднее - в восемь. К вашему возвращению, как я уже сказал, будет получен ответ. - Тон его совершенно изменился и стал приветливым. - И еще вот что: могу сказать вам, что у нас есть физики, своими глазами видевшие атомный взрыв, и это не вселило в них отчаяния. Нисколько!