Геннадий Аксенов - Тайбола

Заметив мелко исхоженные мышиные тропки на снегу, попыталась мышковать. Услышит писк под снегом — прыжок и добыча в зубах. Но две маленькие мышки только еще больше разожгли аппетит.

Новый толчок в брюхе опять напомнил о материнстве, заставил позаботиться о прибежище. И собака с остервенением принялась рыть логово под наклонившейся старой елью.

Промерзшая за долгую студеную зиму земля с трудом поддавалась когтям и клыкам, по Тайбола, повизгивая от напряжения, продолжала пробиваться вглубь, пока не уперлась в толстый корень ели. И тогда сырая, перемазавшаяся те глине и голодная вышла она из логова, села и, запрокинув голову, завыла.

В протяжном тоскливом вое Тайбола жаловалась на свое одиночество. Но как ни прислушивалась, ответа не последовало. А в логове ее всю ночь донимали кошмары. И сникшей собаке неуютно стало в лесу, захотелось к человеческому жилью и хозяйской ласке.

Через день Тайбола вернулась домой, «Это уже навсегда!» — обрадовался охотник.

Полюбила Тайбола лежать под крыльцом, почти все время проводила там. Собака стала какая-то другая: прежде веселая, неутомимая, любительница поиграть и порезвиться, теперь она стала флегматичной. Полнела не по дням, а по часам, волоча отяжелевшее брюхо чуть ли не по земле. Выйдя на солнышко, Тайбола старательно вылизывала себя, не отвечая даже на ласковый зов Гришутки.

Вскоре утром из-под крыльца раздался писк.

— Восемь волчат как на подбор! — сказал Алексей, осмотрев помет.

Он принес с повети охапку сухой соломы и обложил ею выкопанную собакой ямку под крыльцом. Пухленькие комочки инстинктивно тянулись мордочками к соскам матери. Тайбола облизывала их, переворачивая носом, и подставляла живот.

Хозяин перенес под крыльцо и корытце с пищей для собаки. Тайбола опять стала жоркой: ела все подряд. Легко ли выкормить восьмерых щенков!

Надеясь получить премию за истребление волчьего логова, Алексей позвонил в охотуправление района, доказывая, что Тайбола родилась от волка и ее щенки тоже от волка. Но в охотуправлении рассудили иначе. Если бы собака ощенилась в лесу, а не под крыльцом хозяина, тогда бы и премия была за каждого щенка. А сейчас — другое дело.

Не прочь был Алексей и раздать щенков сельчанам. Да кому нужны в деревне волки! И все-же, как-то глотнув хмельного, сосед Степан решил посмотреть потомство Тайболы. Получив премию за волка, он вообразил себя знаменитым охотником и задумал обзавестись собакой. «Чем черт не шутит, а вдруг и мне улыбнется счастье со щенком», — закралась в душу надежда.

Шаткой походочкой добрел Степан до дома Алексея. Шумно вытер ноги о мокрую мешковину, разосланную на нижней ступеньке крыльца, намереваясь важно войти в избу к охотнику.

Спокойно лежавшая со щенками под крыльцом Тайбола встрепенулась. Большие острые уши ее вскинулись. Собака узнала подошедшего человека и едва слышно издала предупредительный рык, которым она обычно сообщала хозяину об опасности. Но хозяина рядом не было. И Тайбола встретила гостя по-своему: вихрем выскочила из-под крыльца и стащила Степана со ступеней, разорвав ему полушубок.

Когда Алексей выбежал из дому, пьяный мужик, лежа на земле, визжал от страха, а Тайбола сидела на нем верхом, не давая подняться.

С трудом оторвав собаку от перепуганного соседа и не обнаружив укусов, Алексей отвел Степана домой. А на другой день утром пошел к нему уладить все мирно, по-доброму.

Но Степан, натерпевшись страху, напился «в дугу» и был не в состоянии что-либо соображать. Охотник хотел извиниться за поступок собаки: мол, из-за щенков она бросилась… Но увидев мутные глаза и перекошенное от злости лицо соседа, так ничего и не сказал. «А гори все синим пламенем! — в сердцах решил он. — Молодец Тайбола — сбила спесь с горе-охотника! И до чего хитрющая собака: хоть и дюже зла была, а не укусила идиота. Ну и ладно! После полученного урока, глядишь, умней будет».

Больше желающих смотреть волчат не нашлось: сработала «сарафанная почта». Глафира, жена Степана, всю деревню обежала, распространяя небылицы про Тайболу.

И поскольку за действия Степана трудно было ручаться, Алексей решил убрать Тайболу с глаз и снова посадил ее на цепь на повети.

— А осенью опять уйдем с тобой охотиться на зимовье, — утешал он, лаская, собаку.

Жарким июльским днем, — а они случаются и на севере, — Алексей с семьей отправился на сенокос. Дома остался лишь Гришутка.