Сергей Уткин - История болезни

Очередной показ Штирлица случился осенью восемьдесят четвертого, если не путаю. Чтоб точнее – шестой класс, когда нас впервые припахали к дежурству по школе. Рожденные в СССР наверняка знают, что это за счастье. А нашему классу "повезло" вдвойне – из тридцати с небольшим балбесов аж четверо были из серии хроников. Вспоминаю поименно:

1) Пашка Зайцев;

2) Витька Ульяненко;

3) Славка Кузьмич;

4) ваш покорный слуга.

Отправлять эту бригаду потенциальных покойников в патруль по этажам было равносильно убийству. В итоге определили: Витьку с Пашкой упихали к мелкоклашкам, а Славку и меня поставили на вечную стоянку возле портрета Ленина. Чтоб было понятно – у нас между первым и вторым этажом была лестничная площадка, где между окнами висел здоровенный портрет Его Императорского величества. До революции, вестимо, поскольку школу нашу построили аж в одна тысяча восемьсот восемьдесят пятом году. В советское время вместо самодержца всероссийского повесили Ильича. И, чтоб дедушка не скучал в гордом одиночестве, к нему двух пионеров пристраивали. Аккурат по количеству горшков с цветами...

Само по себе стоять в этом почетном карауле куда легче, чем по этажам балбесов ловить. Всех делов-то: стоишь себе спокойно, при появлении начальства (директора, завуча etc) сам себе командуешь "Смирно!" и отдаешь пионерский салют. Лафа! Первые минут пять. Ну, десять... А потом чего? Ни поболтать, ни попрыгать. А ноги потихоньку затекают. А шило в заднице свербит...

Через несколько минут взгляду директора школы Виктора Ивановича Тарабана предстала следующая картинка: парадная лестница, портрет вождя мирового пролетариата, возле портрета стоят два пионера в парадной форме... И в позах гитлеровцев из кино – ноги на ширине плеч, руки скрещены за спиной. Увидев директора, пионеры четко встали по стойке "смирно", отдали салют и синхронно заняли исходную позицию.

Самое смешное: нам почти не влетело. Но к портрету больше не ставили.

Сижу дома, жду, когда приступ гипертонии пройдет.

Матушке как раз пенсию принесли, девчушка молодая, второй месяц работает и уже думает уходить с почты – старослужащие совсем замордовали...

Тридцать с лишним лет прошло, а на почте ничего не изменилось.

Когда матушка из дворников переквалифицировалась в санитарки, решила она по совместительству на почту устроиться. Благо, и график теперь позволял, и почта рядом с домом была.

Работала дня три, аккурат до первой пятницы. Именно по пятницам в те времена разносили "программку" – газету "Телевидение. Радио" с программой передач и анонсами фильмов. Популярность "программки" была фантастическая, уступала только "вечерке" – ежедневной газете "Вечерний Ленинград".

В пятницу матушка пришла на почту, а там весь коллектив в низком старте, говорят "Разгрузку ждем". Какую разгрузку, чего разгружать и куда складывать? Молчат. Ладно, сидим...

Приходит грузовик, оттуда в окно покидали тюки с газетами, старослужащие расхапали все без счета – матушка и понять ничего не успела. А чего теперь разносить? Люди ждут газеты выписанные, а где их брать-то? За свой счет покупать, что ли? Ветераны тут же слиняли, матушка к начальнику отдела доставки пошла. Там ей популярно объяснили, что не хрен щелкать клювом.

Маманя тут же сумку сдала и на выход.

Сколько раз потом я вспоминал эту историю, когда шел на почту за недоставленной газетой или журналом!.. А потом и вовсе бросил подписку – слава Богу, кончились те времена, когда у газетных киосков за программкой очередь выстраивалась часа за три до привоза газет.

Сейчас даже представить такое сложно, газету можно на каждом углу купить, программок самых разных на любой вкус. А в восьмидесятых вариантов было два – кроме питерской программки еще выходила московская "Семь дней". Стоила она, правда, целых 15 копеек, но зато и объемом была побольше, и анонсы были куда подробнее. В общем, шикарная газета, одно было плохо: их в киоски завозили буквально штук по пять-десять. Поэтому в пятницу после школы я галопом срывался на угол Суворовского и Девятой Советской улицы – в другие ближайшие ларьки "Союзпечати" почему-то "Семь дней" не завозили. Часа в четыре я уже был на боевом посту, обычно в первой пятерке. Возглавляла очередь баба Катя, которая жила в доме напротив. Баба Катя была тетка железных принципов, никому очередь не занимала и других не стоявших гоняла в три шеи.