Сергей Уткин - История болезни

Мать приехала только в начале девятого часа. Галя не потрудилась написать записку и "случайно вспомнила" про мой звонок часов в семь.

Чем бы все это закончилось, если бы наш дом не расселили? Не знаю. Галя все надеялась, что им выделят отдельную квартиру, но получили ордер на две комнаты в коммуналке. Что и как там было, то мне неведомо. Только в начале девяностых матушка случайно встретила у "Ломоносовской" Мишину маму и едва узнала – из дородной холеной дамы та превратилась сухую, сгорбленную старуху. Видимо, Галя до нее все же добралась...

До нашего переезда в дом на Тверской, я центр Ленинграда только по телевизору видел. Так что Смольный (институт и собор) я увидел только в конце семьдесят девятого, когда матушка взяла меня посмотреть наше будущее жилище.

И, поскольку самостоятельно передвигаться по городу я еще не привык, то главным местом времяпрепровождения для меня стал Таврический сад.

Первым открытием стал городок аттракционов и игровых автоматов. Он же стал и первым искушением – билет на автодром стоил аж 60 копеек, а лишних денег в семье не было. Однажды я таки спер из кошелька рубль, за что потом огреб нехилую взбучку.

Тогда я открыл для себя игротеку – заведение с настольными играми, которых дома не было и, самое главное, абсолютно бесплатное. Настольный хоккей, маленький биллиард, хокбилл (кто знает такую игру?), шахматы, шашки... Причем, большинство игр были сделаны местным мастером, я таких больше нигде не видел. Зимой в игротеке выступали артисты-кукольники, опять же – без всякой оплаты со стороны зрителей. Сейчас игротека вроде как снова открыта...

Еще была эстрада – полуоткрытая площадка, вроде той, на которой выступал куплетист Велюров. "Покровские ворота" смотрели? Каждые выходные на эстраде шло какое-то действо, от примитивных массовых гуляний до приезда зоопарка на колесах.

В помещении стадиона летом базировалась секция настольного тенниса и футбольная команда, зимой футбольное поле превращалось в каток, а здании разворачивались раздевалки, буфет и прокат коньков. Деньги нужны были только в буфете, коньки брали под залог – обычно оставляли обувь...

Летом на прудах парка работала лодочная станция. Опять же, некоммерческая. С девяти утра до полудня станция работала как секция любителей гребли – без всякой записи, как это было, например, в ДПШ. Хочешь – занимаешься, не хочешь – никто за тобой бегать не будет.

Первой закрылась лодочная станция. По привычке я забегал к старому деревянному домику, убеждался, что двери заперты на висячий замок. Не верил, что закрыли навсегда до тех пор, пока домик не снесли.

Потом закрыли игротеку. А летом восемьдесят четвертого парк формально закрыли на реконструкцию. То есть, гулять по нему было можно, но никакие секции не работали, только городок аттракционов продолжал вышибать деньги из посетителей.

После развала Союза парку присвоили статус музея. Из многочисленных детских площадок осталась только одна. Зато количество забегаловок резко увеличилось. Одно кафе разместилось прямо на эстраде. Городок аттракционов влачил жалкое существование дольше всех, его прибили совсем недавно, расчистив место для очередного газпромовского проекта.

Вместо каруселей в парке воткнули памятник Есенину и бюст Чайковского. На якобы музейных газонах парка с удовольствием загорают жители окрестных домов, периодически вляпываясь в собачье дерьмо. Детский парк стал местом выгула собак. Зато со статусом музея.

Лето восьмидесятого года запомнилось массой новых впечатлений.

Во-первых, новое жилье в самом центре Питера, где я до этого не бывал практически ни разу. Пару раз с матушкой ездили в цирк, один раз удалось побродить по Невскому и Петропавловке... Я, кстати, все боялся, что вот-вот разведут мосты и мы домой в свою Петрославянку не попадем. А времени было шесть часов вечера...

Во-вторых, по многочисленным просьбам детворы устроили повторный показ "Приключений Электроника". На тот момент, пожалуй, самый любимый фильм.

В-третьих, премьера многосерийного фильма "Место встречи изменить нельзя". И следом известие о смерти Высоцкого...

Ну и главное – олимпиада!

По телевизору радостные голоса вещали о том, как Москва и Ленинград, Таллин и Киев ждут спортсменов со всего мира. Говорили о традиционном гостеприимстве, о братстве народов... Праздник!