Джейн Веркор - Люди или животные

- Однако вы не отправили бы ее на живодерню, - заметил Дуглас.

- Как вы умеете все запутать! - ответила ему Сибила. - Не об этом же идет речь!

- Может быть, это и не имеет отношения к вашим ископаемым обезьянам, которые жили миллион лет назад, хотя у отца Диллигена есть свое особое мнение на сей счет. Но тропи-то живые существа!

- Ну и что?

- А ну вас, - сердито огрызнулся Дуг. - Сами-то вы кто? Человеческое существо или логарифмическая таблица?

Но сочувственная улыбка Диллигена вернула Дугу спокойствие.

Тем временем Грим пустил в ход маленький радиопередатчик, взятый экспедицией в основном на тот случай, если бы вдруг пришлось просить помощи. Сообщение, которое он послал в Сугараи, было тотчас же передано в Сидней и на Борнео. Как стало известно позднее. Антропологический музей Борнео только пожал плечами (если, конечно, можно так выразиться). Но Сидней заволновался. Богатый антрополог-дилетант отправил к ним сперва один геликоптер, а следом за ним и другой. Спустя две недели в лагере раскинулось семь новых палаток, появился врач-терапевт, патологоанатом, два кинооператора, биохимик со своей походной лабораторией, два механика с тоннами проволоки и стальных стоек и, наконец, фантастическое количество банок с консервированной ветчиной. Ибо стало известно, что ветчина пришлась тропи по вкусу. Действительно, через несколько дней они начали возвращаться в свои пещеры, сначала очень несмело, а затем - обнаружив там разложенные на всякий случай Гримом куски ветчины - поспешно и радостно. Повсюду зажглись костры - тропи коптили ветчину, что было очень забавно, потому что они съедали ее тотчас же. И скалы снова огласились звуками, которые Крепе называл лопотаньем, а отец Диллиген - речью.

- Речь! - иронизировал Крепе. - Не потому ли, что они произносят "ой-ой!", когда им больно, и "о-ла-ла!", когда чему-нибудь радуются?

- Они не говорят ни "ой-ой", ни "о-ла-ла", - торжественно отвечал отец Диллиген. - Можно ясно разобрать отдельные звуки, уверяю вас. Мы их не различаем только потому, что они не похожи на наши. Но если их дифференцировать хоть раз, потом дело пойдет легче. Я уже начинаю понимать язык тропи.

Крепе утратил свой сарказм, когда спустя несколько дней отец Диллиген проделал опыт, закончившийся вполне успешно. Диллиген негромко крикнул два раза - и скалы тотчас же погрузились в странное молчание. Он опять крикнул - и сотни тропи одновременно выглянули из своих жилищ. Снова и снова прозвучал его крик - и тропи насторожились, словно в ожидании чего-то, а потом с лопотаньем скрылись в пещерах.

- Что вы им сказали? - воскликнул Крепе.

- Ничего особенного, - ответил Диллиген. - Сначала я дважды крикнул так, как обычно они кричат, предупреждая об опасности, потом попытался повторить их крики удивления и, наконец, решил окончательно поразить их воображение: известил их криком о приближении стаи перелетных птиц. Во всяком случае, я был в этом убежден, и я надеялся, что они хотя бы поднимут головы. Но я или плохо их понял, или неправильно воспроизвел этот звук.

- Как бы то ни было, - отозвался Дуглас, - профессор Крепе прав: эти крики нельзя назвать речью.

- А, собственно говоря, что вы называете речью? - спросил отец Диллиген. - Если вы удостаиваете этого наименования грамматику, то многие первобытные племена, с вашей точки зрения, вообще не умеют говорить. Ведды Цейлона располагают всего лишь одной-двумя сотнями слов, которые они выкладывают при разговоре одно за другим. Когда различные сочетания членораздельных звуков обозначают предметы или выражают ощущения и чувства, по-моему, их уже можно считать речью.

- Но тогда, по-вашему, птицы тоже говорят?

- Да, если угодно, но их песни слишком бедны модуляциями, чтобы считаться речью.

- А разве крики тропи достаточно разнообразны? В общем, мы попали в знаменитую историю с грудой камней, - вздохнул Дуг. - Сколько требуется слов или членораздельных звуков, чтобы речь можно было назвать речью?

- В этом-то вся загвоздка! - ответил отец Диллиген.

Таким образом, каждый раз, когда бедный Дуглас считал, что наконец-то путеводная нить в его руках, она ускользала или же не приводила ни к чему определенному. Его поддерживало лишь то (весьма сомнительное) утешение, что отец Диллиген был еще несчастнее.

- Теперь вы видите, отец, - говорил ему Дуг, - что страдаете понапрасну? Если даже тропи и люди, как вы сможете совершить над ними обряд крещения без их согласия?

- Если бы надо было ждать согласия людей для того, чтобы их окрестить, - вздохнул Диллиген, - как бы тогда крестили новорожденных?