Зденек Плугарж - В шесть вечера в Астории

Мерварт тоже бегло просмотрел журнал, без надобности тронул очки. И после некоторого колебания заговорил:

— Когда бы в прошлом ни задавал я себе вопрос, что, собственно, гонит некоторых талантливых людей в науку, мне всегда казалось, что мотивов для этого достаточно: восхищение красотой закономерностей, неугасимая любознательность, жажда быть полезным людям — и еще жажда славы. Но прежде всего, разумеется, тут должна действовать подлинная любовь к природе и к истине, — Мерварт коснулся взглядом Мариана. — Не только к строгой научной истине, но и к той, что относится к области этики. Как я уже сознался, в старости у меня не слишком-то много новых идей, вот я и повторяю их — даже когда поздравляю младших коллег. Я всегда желаю им одного и того же: чтобы сумели они быть честными перед самими собой — и чтобы их оправданная гордость не превратилась в необузданную жажду славы и власти — славы ради самой славы… Франтишек, угости-ка меня сигарой, я свои дома забыл.

Оглохшая тишина воцарилась за столом. Крчма искал глазами Мариана, но тот смотрел в сторону.

Перед пустым стулом Миши все еще стоял нетронутый бокал с аперитивом.

Лоб Мерварта пересекла хмурая морщина; Перница молча курил, уставившись в стол; Крижан попросил у официанта расписание поездов — завтра ему предстояла командировка в Братиславу. От внимания Крчмы не ускользнуло, что Пирк, огорченный испорченным настроением, беспокойно ерзает на стуле; в крови этого доброго парня — бессознательная потребность помогать людям, только делает он это не всегда удачно; сейчас он обратился к Крижану, видимо, вдохновленный видом расписания поездов:

— А знаете, пан доктор, как один железнодорожник сдавал во время войны экзамен по немецкому? Его спросили: «Wann fand der Polenfeldzug statt?» [62] «Когда был польский поход?» (нем.). «Zug» означает также и «поезд». Он не ответил и, когда его вышвырнули вон, пожаловался товарищам; да как могу я, черт возьми, знать на память, когда отходит поезд в Польну?

Засмеялся один Крчма, прочие поддержали Пирка лишь слабой улыбкой.

Перница отказался от второй чашечки кофе, встал вместе со своей женой, что-то тихо сказал Мерварту, после чего отвел в сторону Мариана:

— Свою треть расходов за пиршество отдам тебе завтра. Он сказал это совсем тихо, однако Крчма все же расслышал.

— Брось, об этом и речи быть не может! Обед устроил я! Крчма выпил рюмочку коньяку и наклонился к Мерварту:

— Почему Перница уходит? И куда?

— Сказал — в Институт макромолекулярной физики. — Мерварт и не попытался приглушить голос, сидевшие за столом навострили слух. — Несколько дней назад он заявил мне, что собирается искать работу в другом месте, и отговорить его не удалось.

Обеденный перерыв подходил к концу, слушатели курсов потянулись обратно в зал заседаний. На лестнице Камилл углядел Руженку — она, как всегда, была аккуратно причесана. Ее утреннее выступление было в самом деле на очень хорошем уровне: тщательно разработанное, обоснованное, без пустых фраз. И если Камилл выразил ей свое уважительное восхищение, то вовсе не потому, что она весьма похвально отозвалась в своем докладе и о его литературной деятельности. И оба по дороге в столовую продолжали обсуждать ее речь. Этот интересный разговор прервали соседи по столу.

— Договорим после занятий, ладно? — Руженка обдала Камилла сияющим взглядом.

Сегодня Камилл как бы спустился с высот своего неосознанного высокомерия: впервые ему пришла в голову мысль, что Руженку следует признать равноправным партнером. А их предобеденный разговор утвердил его в мнении, что он может это сделать, ничуть себя не насилуя.

— А что, если нам сбежать с лекций? — сказала Руженка, когда они подошли к залу. — И спокойно договорим, только на свежем воздухе! От этих лекций на меня хандра нападает.

За окном бесшумно слетали редкие снежинки, на дороге зазывно звякали бубенцы конных саней, доверху груженных вещами отдыхающих на турбазе, расположенной высоко в горах, под самым гребнем Крконошей.

— Ты здесь начальство, — ответил Камилл. — Если нам за это не влетит…

— Шестьдесят слушателей или пятьдесят восемь — кто заметит? После обеда расписываться в табеле не надо… А уж что такое прибавочная стоимость или закон отрицания отрицания, ты, надеюсь, усвоил из жизненного опыта. Вообще не понимаю, зачем тебя погнали сюда — ты ведь скоро уйдешь от нас, вернешься в университет.

Мысль была заманчива. Только еще преодолеть врожденное чувство порядка… А Руженка, на удивление, так и горит спортивным азартом…