Джуд Морган - Тень скорби

— Забудьте об учтивости, мистер Уэйтман. Раз уж вы так хорошо меня знаете, то вам известно мое к ней небрежное отношение. Объясните, что вы имели в виду.

— Только то, что упражнение ума необязательно должно быть мрачным. Никто не может жить эпопею и делать каждый вдох, как последний: в жизни должно быть место и легким строкам, если они, конечно, умело написаны. Признайтесь, когда вы получаете валентинку, разве нет в ней особой радости, которой вы не испытали бы, если бы к вам кто-то обратился с Горациевой одой?

— Не могу сказать, мистер Уэйтман: я никогда не получала валентинок. И, чтобы ненароком не вызвать к себе жалости, добавлю: как и мои сестры.

— Никогда не получали… Но чем же были заняты молодые джентльмены Хоуорта?

— Таковых нет.

— Тогда Китли, Скиптона… Позор им всем!

— Не забывайте, мистер Уэйтман, что в силу сложившихся обстоятельств мы почти не бываем в обществе. А кроме того… короче, как говорит Тэбби, чего не знаешь, по тому и не скучаешь.

— Это неправда, — ласково произносит он. — Простите, что ставлю под сомнение мудрость целых поколений старушек, но это утверждение является холодной и отвратительной неправдой.

— Холодной и отвратительной — очень уместно по отношению к Хоуорту. Но расскажите мне, мистер Уэйтман… — даже один темный глаз смущает ее сильнее, чем ей хотелось бы, — про «Изящные цитаты» и тому подобное. Вы ведь, конечно, не описываете вкусы мисс Уэлтон. Той леди из Эпплбай, с которой вы должны бы находить общий язык?

Губы, контуры которых набрасывает Шарлотта, изгибаются.

— И что мне на это ответить?

— Правду, наверное.

— Нет. Изучая мою внешность, мисс Бронте, вы шокирующим образом добрались до сущности, и я обязан сохранить немного тайны, чтобы не наскучить вам окончательно.

Это весьма маловероятно. В феврале приезжает погостить Элен, и мистер Уэйтман, как всегда, предоставляет свои развлекательные услуги: устраивает прогулки и музыкальные вечера, шарады, экспромтом выдумывает словесные игры. Однажды вечером он должен читать лекцию по литературе в Институте механики в Китли — не желают ли юные леди пойти послушать его? Они могут осторожно намекнуть, какое впечатление производит его речь, открывая от восхищения рот или зевая в нудных местах… Сестры обмениваются смущенными взглядами. Это не так просто… Вскоре Шарлотте представился случай вспомнить о Марии, когда та была еще ребенком, но решительно прогоняла прочь ночные кошмары: она спокойно открывала дверцы шкафа и клала голову в клыкастую пасть темноты, отдергивала занавески над кроватью вместе с притаившимися за ними чудовищами. Точно так же мистер Уэйтман решает проблему папы, тетушки и их недовольных возражений. Боже мой, привычный уклад, приличия… С ними разделываются так легко, что Шарлотта, отправляясь в морозный вечер на прогулку в Китли вместе с сестрами, Элен, мистером Уэйтманом и его преданным другом, отваживается представить, что могло бы стать с пасторатом, если бы в их жизни появилась столь не похожая на них личность. От одной только мысли об этом у нее кружится голова.

Нет, всего он покорить не может. Уже полночь, когда они возвращаются домой — смеющиеся, сияющие, дрожащие при свете звезд, — и тетушка не спит, поджидает с кастрюлькой горячего кофе, чтобы придать сил их изнемогающим девичьим телам. Четыре чашки.

— Ах, мисс Брэнуэлл, а как же я и мой друг? — восклицает мистер Уэйтман. — Вот же мы, погибающие от холода и голода, молящиеся на ваше сострадание и доброту. Никогда бы не подумал, что вы принадлежите к такому сорту женщин — гордым, царственным особам, которым нравится видеть, как мужчины униженно пресмыкаются у их божественных ног…

— Поистине, сударь, хватит и того, что мне пришлось дожидаться вас все эти часы. Слушать ваш вздор — это уж слишком, — отрезает тетушка, покраснев: она не потерпит пренебрежительных отзывов о своем умении вести хозяйство, даже шутливых.

— Мистер Уэйтман, пожалуйста, возьмите мою, — говорит Шарлотта, и Эмили вторит ей; но тетушка протестует:

— Ничего у вас не выйдет. Кофе был сварен специально для вас, и, как вам известно, этот напиток я готовлю нечасто, — но и подобные оказии, хвала Господу, для нас редкость.

Голос тетушки дрожит от горечи этой диковинки.

Несколько дней спустя приходят валентинки.

Элен, будучи гостьей, первой получает почту, а потому первой обнаруживает стихи, по всей видимости отправленные из Бредфорда.