Джуд Морган - Тень скорби

— Ах… — Зимний вечер, свет почти иссяк. Очертания пустых улиц нельзя назвать ни черными, ни серыми. Цвет стерли, все отдав форме. — Ах, вот что. Я думала, вы имеете в виду нечто важное.

Мисс Хартли начинает что-то лопотать, но Эмили уже не слушает, она сосредоточивает внимание на доме и вершине холма. На душе посветлело. Да, вот он, ждет их у ворот. Ханно, школьный пес — якобы сторожевая собака, а на самом деле всеобщий любимец. Пусть хлопочут и гладят. У нее в кармане припрятаны лакомые кусочки, и рано или поздно его удастся заполучить. Тогда она сможет долгие минуты чувствовать себя хотя бы наполовину живой. Ханно любит вилять хвостом и скакать вокруг, но потом, быстро успокоившись, кладет жестко-мягкую челюсть ей на ногу или на колени, и они вот так сидят. Долгие минуты, такие не похожие на долгие часы.

А потом этот гнетущий день, когда Ханно потерялся. Эмили беспокойно меряет шагами классную комнату, а юные создания в классе — кто бы они ни были, — видя рассеянность учительницы, опускают грифельные доски и карандаши на пол и начинают перешептываться. И вдруг — о чудо! — Эмили замечает из окна Ханно, которого великодушно тащит домой единственный школьный слуга, и не может сдержаться, чтобы не поделиться своей радостью.

— Хорошая новость! Есть хорошая новость. Ханно нашли. Похоже, он решил немного расправить крылья и разведать новые края и… в общем, не важно, он вернулся, я только что его видела.

Поднимается гул, отчасти это гул облегчения, и она может его различить, но есть в нем что-то еще: уксусный привкус. Слышится чей-то отчетливый голос:

— Господи, мисс, судя по вашей реакции, можно подумать, будто потерялся кто-то из нас.

— О нет, нет, — весело отзывается Эмили, представляя, как позже стиснет мордаху Ханно и даст ему прибереженные кости из супа. — Ханно значит для меня гораздо больше любой из вас. Как вы, вероятно, знаете.

Это просто информация; в конце концов, она здесь, чтобы раздавать именно ее.

Туман и темнота, и ботинки Брэнуэлла едут по скользким булыжникам, пока он пытается достигнуть вершины Дарли-стрит, не свалившись еще раз на землю. Хотя падать весело, а его друг и коллега-художник Томпсон (портреты, точные и немного безжизненные) рядом и поможет подняться.

— Ну его ко всем чертям, Бронте, сдается мне, хватит приглашать тебя на пьяные вечеринки.

— Симпозиумы, — поправляет его Брэнуэлл. — Да, буквальное значение то же, но знаешь ли, разница все-таки есть. Они образовательные. Какая собралась компания! Лейланд, к примеру, ты видел его скульптуры? Конечно, ты же нас познакомил. Хорошие ребята. Кроме того, который… ну, ты понял, который возомнил, будто он из Лондона…

— Тот, с которым ты затеял ссору? Да уж.

Брэнуэлл посмеивается, потом закрывает рот рукой.

— Ш-ш, тихо. — Его квартира. — Мой лендлорди [36] От англ. landlord — «лендлорд», крупный землевладелец в Великобритании. . Леди и лорд. Их нельзя будить. Господи, кто понаставил здесь все эти ступеньки?

Томпсон, из которого уже выветрилось веселье, зевая, подталкивает Брэнуэлла вверх по лестнице и помогает не промахнуться мимо кровати.

— Что ж, Бронте, тебе повезло, — говорит он перед уходом. — Ты кое-что о себе узнал, а именно: пить ты абсолютно не умеешь.

Лежа на кровати, Брэнуэлл хохочет долго и громко, без причины; потом горизонтальное положение вызывает у него тревогу, и он кое-как поднимается. С огромным трудом находит он трут и кремень, зажигает свечу и идет в свою комнату для рисования. Благодаря виски он столь многое увидел по-новому и ясно: интересно будет узнать, какой покажется ему его работа под просветляющим воздействием этого напитка.

На мольберте почти законченный портрет жены богатого торговца углем. Брэнуэлл поднимает свечу. Плоские рыбьи глаза смотрят мимо него. Боже мой, пропорции никуда не годятся — и где багет? Он опускает свечу, которая начинает дрожать. Но послушайте, а чего они ждали? Его условия очень скромны, должны быть такими, если он хочет иметь хоть какую-то работу и… что вообще можно сделать из такой безобразной старой коровы?

— Из дерьма пулю не слепишь, — произносит он вслух голосом Тэбби, и его снова начинает трясти от смеха. Он роется в своих банках с красками. — Безобразная старая корова, безобразная старая какашка. — Взмывает кисть, напитанная умброй [37] Умбра — минеральный коричневый пигмент из глины, окрашенной окислами железа и марганца. . Он мажет и развозит, напевая: — Из нас рождается кака-ашка. — Он пританцовывает на цыпочках, а рука порхает и кружит над холстом. — Какашка нам… ха-ха-ха… дается… Имя теперь ему будет Дерьмородящий… Поцелуй-меня-в-зад…