Джуд Морган - Тень скорби

— Это одно из моих двух.

Мисс Пачетт вздыхает и идет посмотреть на себя в большое зеркало над камином. Ее гостиная представляет собой безмятежно жаркий, потрескавшийся плюшевый уголок — точно кошка обставила свою комнату. На несколько мгновений Эмили замечает в зеркале длинные усы и эллиптические нефритовые глаза мисс Пачетт, пока та лижет лапу — приглаживает выбившийся локон и снова вздыхает: «Я знаю, я вижу это. Сельский пастор, ограниченный доход, отсутствие общества. Как часто с таким сталкиваешься. Сочувствуешь. Жаль только, что нынче никто уже не знает, как показать себя в лучшем свете». Мисс Пачетт выглядит моложе своих лет. Камин шипит, как маленький домашний дракон.

Беглый осмотр затемненной классной комнаты, некогда сарая, части солидного, прочного особняка в Ло-Хилле, окопавшегося на вершине холма и по-прежнему являющегося центром фермерского хозяйства. В глубине души Эмили пожалела об этом расколе. С овцами, коровами и птицей явно легче, чем с этим: открывается дверь дортуара, в уши ударяет шум, производимый множеством собранных вместе девочек.

— Эту спальню вы будете делить с мисс Хартли. Сейчас она наблюдает за отходом девочек ко сну. Это одна из обязанностей, которые вы будете выполнять по очереди. В данный момент, как я, кажется, упоминала в нашей переписке, у нас на пансионе более двадцати учениц.

Двадцать? Нет, удвойте или утройте это число, чтобы оно сравнялось с обезьяньей толпой за дверью. Пузырь гомона, хихиканья, бормотания надувается, пока Эмили не начинает казаться, что он вот-вот лопнет и капли женской болтливости забрызгают стены, потекут струйками вниз.

— Что же, мисс Хартли скоро будет здесь и сообщит вам об остальных ваших обязанностях. Я пришлю наверх ваш сундук. Думаю, мисс Бронте, мы с вами поладим. — Мисс Пачетт со сдержанной улыбкой пожимает руку (или, коротко мурлыча, трется о ногу перед тем, как задрать хвост трубой и отправиться на охоту за птичками). — Вы, хвала Господу, не болтливы.

Эмили разбирает чемодан, когда в спальню входит ее коллега. Она несет свечу. Она не ставит ее на тумбочку, но выжидает пару мгновений, прислушивается, стоя у двери, ведущей в дортуар, потом распахивает дверь, выкрикивает:

— Так, еще хоть звук — и я пройду между вами вот с этим и подожгу комнату! Подумайте об этом. Подумайте, как весело вспыхнут эти занавески. Хартли не настолько сумасшедшая, чтобы такое сделать? Да ну? Вы знаете, что именно настолько.

Мисс Хартли — налитые кровью глаза, страдальческие губы, лет под тридцать — приветствует Эмили беглым взглядом и подобно пловцу ныряет в кровать. Лежа на спине, стаскивает чулки, непринужденно при этом потягивается и произносит:

— Ля Пачетт говорила, что вы приедете. Вы родственницы?

— Нет.

— В таком случае она стерва. — Мисс Хартли расстегивается и развязывается; панцирь платья соскальзывает вниз и ложится у ног мелкой лужицей. Эмили не знает, что делать, куда смотреть. Мисс Хартли так много. — Знаете, вы возненавидите это место. Дай бог разглядеть. — Она берет часы с тумбочки у кровати и всматривается в них. Большие серебряные карманные часы. — Отцовские. Должны были отойти брату, но тот умер. Чахотка. Отец сказал мне: «Можешь взять себе, теперь это не имеет значения». Итак, следующие три четверти часа я смогу бодрствовать. Это то, что у меня есть. Примерно столько времени остается на себя, если повезет. — Она снова валится на кровать. — Небольшой благословенный интервал пребывания во сне, а потом, только открываешь глаза, долг начинается и не прекращается, пока опять не добредешь до кровати. Я уже говорила, что вы возненавидите это место?

— Это мисс Бронте, — объявляет мисс Пачетт. — Нет нужды говорить, что все вы, живущие и не живущие здесь, будете оказывать ей уважение, соответствующее ее статусу в Ло-Хилле.

Класс оживлен вниманием: в муравейник бросили кусочек еды. Эмили скользит взглядом по чуждым лицам: сорок с лишним, явное удвоение.

— Было лучше, когда здесь была мисс Мария. Сестра Ля Пачетт. Младшая. Более мягкие манеры и… короче говоря, она вышла замуж, а Ля Пачетт с ума сошла от ревности. О, словами не описать. С тех самых пор она какая-то странная. На самом деле, невзирая на все эти кудряшки и новую одежду, она, в сущности, самая настоящая старая дева.

Эмили, устало шагая рядом с мисс Хартли по дороге из церкви, с любопытством спрашивает:

— А что вы подразумеваете под старой девой?

— Что я подразумеваю под… — Мисс Хартли ошарашенно выкатывает глаза. — Помилуйте! Часами молчит, а как заговорит, ничего не поймешь. Я подразумеваю то, что и все, конечно. Женщину, которая не может выйти замуж.