Джуд Морган - Тень скорби

И только распахнув наконец ставни и обнаружив, что холмы залиты светом, как пчелиные соты медом, Шарлотта осознала, что сегодняшняя ночь была самой короткой в году.

Со временем, как-то несмело, в доме появился еще один обитатель. Ее работа. Новый роман Шарлотты продвигался вперед жалкими шажками. Тем не менее он составлял ей компанию, не требуя взамен светского жеманства, мирился с ее растрепанным видом и дурным настроением. Книга под названием «Шерли» сбивчиво появлялась на свет. Постепенно в нее начала проникать Эмили. Шарлотта почему-то не могла ее остановить. Она должна была жить. Эмили не положено было умирать: это было аномалией, землетрясением. Энн была лучше готова к смерти, равно как и к жизни.

Книга пришла к завершению, и мистер Смит с мистером Уильямсом ответили скорее вежливостью, чем восторгом. Можно представить, как они думают: «После этого ей станет лучше — в этом она выместила свои тяжелые утраты». Шарлотта не могла им объяснить, что это не временная стадия. Она не явится из пепла гладкой и цветущей. Ей нужно привыкать к постоянной жизни в новой стихии, холодной и вялой: привыкать быть другим существом.

Даже сочинительству приходится учиться заново. Раньше оно было совместным актом: свет лампы, чтение вслух, прогулки вокруг стола. Мы втроем. Теперь это двойная борьба с искусством и уединением. Иногда, сидя за работой, когда папа уже отправлялся спать, Шарлотта застывала с пером в руке и только слушала. Тишина в столовой была настолько разбухшей, что ощущалась необходимость присматривать за ней — из нее должно что-то получиться: воздух, казалось, хранил их запахи и голоса; тени на стенах почти разделялись на худобу Эмили и точеный профиль Энн. Шарлотта замирала в какой-то болезненной радости, ожидая, зная: из этой разбухшей тишины, о, рождается жуткий мертвый плод, подтверждение опустошения — молчание, которое длится бесконечно.

Мистер Джеймс Тейлор. Она была знакома с ним как с менеджером «Смит, Элдер и Ко», однако никак не ожидала, что он появится у нее на пороге. Но поскольку «Шерли» уже дописана, а мистер Тейлор как раз возвращался из отпуска в Шотландии, он предложил забрать рукопись по пути на юг и лично доставить ее в Лондон.

Шарлотта почему-то представляла его где-то посредине между мистером Уильямсом, мягким рецензентом с отвислыми щеками охотничьей собаки, и щеголеватым, авторитетным мистером Смитом. Ничего подобного. Оба по-своему умели ее успокоить. Джеймс Тейлор произвел на Шарлотту прямо противоположный эффект. Едва переступив порог пасторского жилища, он обрушил на нее все свое внимание. В продолжение всего визита Шарлотта ходила под гнетом крючковатого носа и бледных прожорливых глаз без ресниц. Ах, конечно, кто она такая, чтобы порицать немиловидную внешность? Но тут все дело в манере мистера Тейлора навязывать свою некрасивость подобно нищему, который выставляет напоказ язву.

— Буду с вами откровенен. Лично познакомиться с Каррером Беллом для меня важнейшее событие. И не только это. — Он смолк. У него была привычка оставлять такие вот паузы, точно заряды взрывчатки. — Выразить ему свое бесконечное восхищение.

— Спасибо. Что ж, теперь, когда вы сделали это, нет нужды упоминать о неминуемом разочаровании.

— Но почему вы так говорите?

Острый нос мистера Тейлора задергался, нацеливаясь на нее. Подобную легкомысленную фразу Джордж Смит с улыбкой отмел бы в сторону, но чувствовалось, что мистер Тейлор готов в любой момент сесть — на пол, если придется, — и рьяно приступить к всестороннему обсуждению.

Конечно, в этом нет ничего дурного. На самом деле ей нравилось, когда люди были серьезными, много размышляли, и если ястребиное выражение Джеймса Тейлора напоминало ей что-то, так это ее собственный взгляд, однажды подсмотренный в зеркале пансионата Хегер, когда месье Хегер о чем-то говорил… О, но это просто-таки чудовищная неуместность, если, конечно, она верно истолковала цепкое прощальное рукопожатие мистера Тейлора, его основательные намеки на следующую встречу. Вот я стою на пустыре скорби и передо мной, так сказать, предмет романтического интереса. Все равно что кто-то попытался залезть в постель к больному.

— Вы должны, — заметил мистер Тейлор, резко поворачиваясь у подножия лестницы, — находить небывалое вдохновение в этом диком и суровом пейзаже.

Из его уст это прозвучало скорее приказом, чем вопросом.

Шарлотта покачала головой.

— Я в основном смотрю на небо.