Том Вулф - Электропрохладительный кислотный тест

ПУСТЬ КАЖДЫЙ, КТО ЗНАЕТ, ЧТО ОН БОГ, ПОДНИМЕТСЯ НА СЦЕНУ

К а ж д ы й? - Колеблются хиазмагические половинки, Бог и не-Бог, а потом до него доходит: это написал Кизи. Кизи на верхней галерее в своем скафандре космонавта написал это и с помощью проекционного аппарата направил на стену - в то самое мгновение. Что же делать, архангелы мои; Норман таращит глаза, не веря не веря чему? - на сцену поднимается негритос с натуральной копной растрепанных негритянских волос на голове, с головной повязкой по линии волос, отчего волосы вздымаются, как гигантский серый одуванчик, огромная рубаха плавает в свете направленных на него прожекторов, это Гэйлорд, один из немногих пришедших сюда чернокожих, сияющий лучезарной улыбкой кислотного дурмана и начинающий чудесный божественный танец, этот Гэйлорд - Бог... Что за черт! Норман делает знак толпе, но она не покрывается рябью. Ни там, ни здесь. Он предсказывает, что та группа воспарит сейчас в экстатическом подъеме, а она не воспаряет. Мало того, она попросту опускается ниже, точно в полу вырыли яму, взгляд печальных лунных глаз в кислотном недоумении устремлен вниз. Сайонара, Боже... И все-таки... И всетаки...

Три ночи длился грандиозный безумный карнавал. Событие было во всех отношениях значительное. Во-первых, за три дня доход от фестиваля Полетов составил 12 500 долларов почти без накладных расходов, а также произошло рождение нового жанра для ночных клубов и танцевальных залов. По прошествии двух недель Билл Грэхэм подписал с залом "Филмор" контракт на еженедельные Фестивали Полетов, на которых стал неизменно царить аншлаг. Для самих кислотных торчков Фестиваль Полетов был чем-то вроде первого национального съезда участников подпольного движения, которое до этого существовало на сугубо нелегальной, келейной основе. Торчки были крайне удивлены тем, как выросли их собственные ряды, - а также испытывали подлинную эйфорию, осознав, что могут, наконец, действовать в открытую, тащиться, как бабуины, и при этом ни небеса, ни закон на них не обрушатся. Пресса продолжала держаться того мнения, что это был опыт восприятия ЛСД без ЛСД. Однако ни один представитель сан-францисского мира людей с понятием подобным заблуждением не страдал, и тот уик-энд послужил началом эпохи Хейт-Эшбери.

Фестиваль Полетов изменил очень многое. Однако, как только утих водоворот, Кизи оказался на том же самом месте, откуда пришел, о чем позаботились окружные суды Сан-Матео и Сан-Франциско. Эти ублюдки вели под него настоящий подкоп. Они уже успели выбить почву у него из-под ног, отобрав Ла-Хонду. В своем распоряжении судья де Маттей обязал Кизи выехать из Ла-Хонды, продав дом человеку, не имеющему ничего общего ни с ним, ни с его книгами, возвращаться в округ Сан-Матео только по вызову своего чиновника, надзирающего за условно осужденными, а также при проезде по Портовой автостраде или при перелете территориальных границ округа Сан-Матео на самолете и не распространять на указанный округ сферу своего влияния. Поэтому Кизи вместе с Фэй и детьми переехал в "Размах" - дом Бэббса в Санта-Крусе. 23 января он направился в СантаКрус - а там его поджидал ордер на арест за нарушение правил отбытия условного наказания.

Ну что ж, таков их Фильм, Тонто, и все мы знаем, чем такие фильмы кончаются. Три года в башне тюремного замка Сан-Матео плюс пять, восемь, а то и двадцать, которые ему готовят в Сан-Франциско, вознамерившись ковать железо пока горячо, что послужит хорошим уроком дерзким любителям наркоманских фестивальных полетов. Кизи устроил чрезвычайный инструктаж вы, конечно, помните небольшое отступление по поводу подготовки к Мексике, сделанное два-три месяца тому назад?..

Итак, все собрались в "Размахе".

- Если общество намерено объявить меня вне закона, - сказал Кизи, тогда я сделаюсь изгоем, причем чертовски хорошим. Людям только этого и нужно. Во все времена люди нуждаются в изгоях.

Проказники поняли все с первого слова.

Так что сегодняшняя фантазия такова: вечером Кизи собирается бежать в Мексику. Границу он пересечет в кузове грузовика Бойса. У Бойса, находившегося в те дни вместе с ними, был грузовик, служивший ему чем-то вроде передвижной мастерской. Там хранились все сварочные агрегаты, ацетиленовые горелки и тому подобное оборудование, и там, в кузове, отогнав грузовик на заболоченные равнины за домом, он и работал, придавая крыльям старых автомобилей эротические позы из "Камасутры". В конце концов и психеделический автомобиль Роя Себёрна, его миниатюрный автобус, тоже был пущен под сварочную горелку, когда окончательно вышел из строя. Ничто не вечно. И искусство не вечно. Они направятся в Пуэрто-Валларту. На тот случай, если Кизи понадобится там удостоверение личности, он возьмет с собой водительские права кого-нибудь из Проказников. Между тем источником официальной версии происшедшего послужит последняя грандиозная проказа. Самоубийственный Полет.