Франчиск Мунтяну - Статуи никогда не смеются

Мальчишка просит деньги вперед. Герасим велит ему пошарить в карманах, потом долго смотрит, как мальчишка удаляется, поддавая то одной, то другой ногой свою крышку. Герасим совсем не уверен, что мальчишка вернется.

Однако он ошибся. Полчаса спустя паренек появляется и вместе с ним Анна. Герасим готов со стыда провалиться сквозь землю. Он вытирает лицо рукавом пиджака и снова пытается встать. У него не хватает сил.

Увидев его, Клара застыла на месте. Она нагибается к нему, и на ее лице Герасим читает вопрос, который готов сорваться с ее губ.

— Нет, я не пьян. Меня избили… — спешит сказать он.

— За что?

— За то, что я беру полотно у барона Вольмана.

Клара вздрагивает. Потом очень спокойно спрашивает:

— Позвать извозчика?..

Герасим кивнул головой и закрыл глаза.

Вечером Клара не может найти себе места: она жалеет, что не проводила Герасима до дома и не посмотрела, как он живет. Может быть, ему понадобилась бы ее помощь. Никогда еще у нее не было такой встречи.

Ей казалось, что до сих пор она жила не настоящей жизнью, что за стенами ее дома существует другой, совсем особенный мир, куда более интересный, чем тот мир с его роскошью, в котором она жила. Она позвала Вальтера.

Вальтер появился через несколько секунд. Он только что побрился, от него пахло туалетной водой.

— Скажи мне, Вальтер, ты знаешь людей, которые живут на окраинах города?

— Да, мадемуазель Вольман.

— Это интересные люди?

— Как сказать, мадемуазель Вольман.

— Говори определеннее.

— Это зависит от того, кого вы считаете интересным человеком.

— Ты всегда говоришь путанно. Мне нужен твой совет. Я хочу развлечься.

— Хотите сыграть в шахматы?

— Нет! Скажи, Вальтер, ты принимал когда-нибудь морфий?

— Да, мадемуазель Вольман.

— И что ты чувствовал?

— Зуд.

— И все?

— Нет. Только вначале. Потом я засыпал и видел во сне что-то невероятное.

— Что именно?

— Это невозможно рассказать. Все как в тумане, все розовое, невообразимо приятное. Если бы я стал сравнивать сон морфиниста с чем-нибудь более определенным, я сказал бы, что он похож на те радости, которые испытывает ребенок, только переведенные в другой план, а вернее, в другие размеры, недоступные в повседневной жизни. Все это глупости, мадемуазель.

— Я хочу принять морфий, Вальтер.

— А если узнает господин барон?

— Он не должен узнать.

— Я понял. Вы хотите сейчас?

— Да.

Вальтер исчез, а Клара почувствовала, что волнуется. Она снова сделала что-то недозволенное. Она бросилась на постель и закрыла глаза. Дверь откры-? лась, послышались приближающиеся к кровати шаги Вальтера. Клара посмотрела на него и, увидев у него в руках шприц, на мгновение испугалась.

— Ты будешь колоть меня?

— Да.

Она подняла платье и открыла загорелые икры.

Вальтер воткнул иглу, и Клара вздрогнула.

— Ай!

Вальтер вытер иглу и подошел к окну. Клара осталась лежать в постели и следила за всеми его движениями. Вальтер больше не смотрел на нее, хотя она нарочно оставила икры открытыми. Она окликнула его:

— Вальтер, я хочу дать тебе пощечину.

Вальтер улыбнулся и подставил ей лицо.

— Пожалуйста, мадемуазель.

Клара ударила изо всех сил. Он схватил ее за руку и Клара увидела, как у него заиграли желваки. Он разжал руку.

— Простите, мадемуазель.

Вышел не поклонившись. Клара подождала полчаса, но не ощутила зуда, о котором ей говорил Вальтер. Она встала и увидела пузырек, из которого Вальтер брал жидкость для укола. «Дистиллированная вода», — прочла Клара, и ей захотелось кричать от бешенства. Она позвала Вальтера.

— Какой укол ты мне сделал?

— Укол морфия, мадемуазель.

— А что написано на пузырьке? — Клара швырнула пузырек к его ногам.

— Дистиллированная вода, мадемуазель. С такой наклейкой пузырьки поступают в продажу. Торговля наркотиками запрещена. Вы еще что-нибудь желаете?

— Да. Я хочу все знать о Герасиме, который работает на фабрике. Он сборщик или что-то в этом роде.

Она хотела сказать что-то еще, но ее охватило непонятное веселье, ей захотелось смеяться. «Начинает действовать морфий». Она лениво потянулась и увидела Вальтера, как сквозь призму. Потолок закачался. Ей показалось, что он вот-вот упадет на нее. Клара протянула руки, чтобы защитить себя. Она громко засмеялась, и у нее слегка закружилась голова, как после стакана сладкого вина.

— Вальтер!

— Да, мадемуазель.

Клара забыла, что она хотела сказать. Она снова засмеялась, и ей показалось, что она смотрится в цветное зеркало, в котором качались розовые волны затвердевшего моря, а по ним ходили прозрачные люди с длинными и изящными, как змеи, ногами.