Марина Нефедова - Лесник и его нимфа

Этот стул их спас.

Потому что Лита упала и захохотала, хотя было очень больно. Лесник кинулся к ней.

– Господи, ты ударилась?

Лита смеялась, лежа на полу, и не могла остановиться.

– Это французская кинокомедия, – говорила она. – Я не буду вставать. Я хочу заниматься с тобой математикой. Ма-те-матикой. А стул сломался. Придется заниматься на полу… – и она хохотала. Это было похоже на истерику.

Лесник постоял немного, глядя на нее – и лег на пол рядом с ней. Потом обнял ее.

От этого, конечно, Лита быстро притихла. Только сказала:

– Я не уйду. Даже не пытайся меня выгонять.

***

В принципе, лежать здесь было удобно – ковер был мягкий. Они лежали рядом на полу, настольная лампа светила в потолок.

– Знаешь, кто мы? – наконец спросила Лита.

– Космонавты, – вдруг серьезно ответил он.

– Правда?

И Лита стала смотреть на свет от лампы на потолке. Действительно, они одни в космосе. Рядом, с той стороны, где нет Лесника, на расстоянии вытянутой руки уже начинается вакуум. Никого нет.

Похоже, она начала заражаться его тотальным одиночеством.

***

– Сегодня тетя разговаривала с сестрой. Знаешь, что сказала Юлька? – спросил Лесник, глядя в потолок. – Она сказала: почему вообще каждый раз, когда я должна рожать, случается какая-нибудь беда?

– Беременные женщины невменяемые, – отозвалась Лита.

– Но она права… Интересно, если я умру, меня будет кто-то хоронить, или я останусь в морге в холодильнике? Ты не знаешь, что вообще делают с трупами, которые никто не забирает?

– Лесник, ты тоже невменяемый. Что ты несешь?

– Знаешь, получается, что чтобы ты ко мне пришла, я должен был заболеть. Я согласен на такой расклад. Но только если я умру – какой во всем этом смысл?

– Что ты заладил, что умрешь? Кто тебе сказал, что ты умрешь?

– Мне иногда кажется, что я уже умер. Если ты ни в ком не отражаешься, то тебя как бы нет. Это как зеркало. Знаешь, что когда нет человека, который смотрит в зеркало, то в зеркале тоже ничего нет?

– Да? – Лита села. – Я никогда об этом не думала… У тебя есть зеркало? Я хочу проверить.

Он рассмеялся.

– Лита, ты ужасно смешная.

Она снова легла рядом с ним на пол. Так было спокойнее.

– А знаешь, из чего состоит человек? – вдруг спросил он.

– Из воды… – отозвалась Лита.

– Нет, из страха.

– Что?

– Из страха. Вот я, например, боюсь, что ты будешь приходить ко мне из какого-нибудь чувства долга. Еще я ненавижу, когда больно. Я боюсь, что будет так же, как после операции. Когда в лучшем случае придет медсестра и наорет на тебя. И если мне станет совсем плохо… Ладно, неважно.

Он снова замолчал. Космос надвигался.

– Лесник, скажи, ты сейчас рисуешь?

– Нет.

– Почему?

– Тетя мне сказала, что мой отец хорошо рисовал. Это ей мама, оказывается, рассказывала. Мне она этого никогда не говорила … И я понял, что почему-то не могу больше рисовать.

Лита посмотрела на него и поняла, что это опасная тема.

– А у моего папы родился ребенок, – быстро сказала она, чтобы перевести стрелки на себя. – Типа, мой брат. А мне это пофигу. Хотя я раньше мечтала о брате. Папа мне недавно звонит и говорит: «Мы летом с малышом и Наташей, – это его жена, – поедем на море». И позвал меня с ними. Смешно.

– А я, – вдруг отозвался он, – никогда в жизни не видел моря.

– Да??

Лита не знала, что ответить. Не чушь же какую-нибудь: «Ну, у тебя еще все впереди…»

– Но зато, – вдруг сказал он и сел, – спорим, ты никогда не видела столько земляники, сколько я? У нас в лесу ее можно собирать и есть столовой ложкой. Ты бы ела ее столовой ложкой?

Лита посмотрела на него, и ее прямо пронзило – столько тоски было у него в глазах, сколько, похоже, никогда не стояло у Литиной кровати по утрам.

– Лесник, ты что?

– Не обращай внимания. Ты же говорила, что каждый имеет право быть слабым. Ну вот. Ела бы ее столовой ложкой?

Лита не ответила.

– Знаешь, я как в Москву переехал, все пытался его найти… Ну, своего отца. Но так и не нашел. Так и не нашел. Теперь уже не найду…

Он замолчал, потом продолжил совсем про другое:

– А мне тетя вчера устроила про тебя допрос. Сказала, что никогда не видела у меня такого безумного лица.

– Да?

– А я ей сказал, что лучше журавль в руках, а не в небе. А она начала плакать и говорить, что я, видимо, совсем тронулся. Она меня не поняла. А мне тоже иногда кажется, что я совсем тронулся…

– А я согласна на землянику столовой ложкой, – ответила Лита.

***

Потом все-таки они вылезли из своего космического корабля, сели за стол и стали заниматься математикой. Лесник принес из другой комнаты стул покрепче. Лита, правда, не могла сосредоточиться и ничего не понимала, и Леснику было плохо, это было очевидно. Но он упорно объяснял ей какие-то примеры с логарифмами. Пока наконец она не швырнула ручку и не сказала: