Эптон Синклер - Широки врата

«Это может быть довольно серьезным для нас, Рауль», — сказал его друг. — «Вся эта провинция может сейчас оказаться в руках фашистов».

— Но ведь мы не сделали ничего против них?

— Нет, но они могут реквизировать нашу машину. Они делают это всегда во время войны. И у нас будут трудности вернуться во Францию. Мы опоздали всего на пару дней.

Двум замаскированным социалистам было о чём поговорить, пока радио Мадрида передавало подборку американских джазовых мелодий! Ланни взял пистолет и затолкнул под переднее сиденье. Он был хорош для сопротивления бандитам, но не для борьбы с армией. Он припомнил копию письма к Лонге, которую он так неосмотрительно сделал, и попросил Рауля открыть одну из своих сумок и порвать письмо на мелкие части и пустить их по ветру, который дул над голыми равнинами Арагона. Он обсудил со своим другом возможность объезда Сарагосы. Но, к сожалению, все дороги Испании построены не для объездов. Если съехать с главной дороги, то, скорее всего, окажешься в лабиринте овечьих тропинок. Если какая-либо дорога ответвлялась, то она вела к какому-то другому городу, а любой город, вероятно, будет в руках мятежников.

Войска, которые завладели городом, будут блокировать дороги и допрашивать тех, кто въезжает и уезжает. Ланни попросил своего компаньона изучить мишленовскую карту и найти, как можно было бы въехать в Сарагосу по незаметной улице. Все войска, будь они белые или красные, следовало бы одинаково избегать. Действительно, с точки зрения путешественников, красные были более опасны, потому что им, вероятно, в большей степени потребуется автомобиль. Ни Ланни, ни Рауль не должны были объявлять себя «товарищами», потому что тогда они должны будут принять участие в гражданской войне, самой бессмысленной и жестокой из всех войн. Кто может быть уверен, к кому они действительно попали? Кто бы мог догадаться, как они могли попасть на другую сторону: рядовые перестреляли своих офицеров, или были взяты в плен и поставлены в строй к своим противникам?

Нет, решил Ланни, они должны оставаться туристами, один из них привилегированный американец, и требовать иммунитета, предоставленного для иностранцев. Рауль должен оставаться секретарем, увеличивая тем самым престиж своего работодателя. Командор является гарантом нейтралитета. Вряд ли, чтобы либо белые, либо красные будут заботиться об искусстве в условиях такого кризиса. Ланни сказал: «Командор может быть стоит больше, чем все остальное, так что если они реквизируют нашу машину, то давайте не оставим его». Они пойдут пешком по шоссе, неся большой рулон холста на плечах. Зрелище чуть менее фантастическое, чем Дон Педро на его муле. Если дело дошло до настоящей войны, то автобусы и железная дорога могут прекратить свою работу, а также поступит запрет на частные автомобили. Бензин станет недоступным, и им, возможно, придется топать весь путь до Франции с Командором ордена Золотого руна! Или, возможно, если бы они смогли добраться до берега, то могли бы получить лодку и грести на ней!

В эфире появилось радио Мадрида, казалось, восстановившее своё хладнокровие. Новый диктор признал, что восстание против правительства подавляется. Также, что генерал Франко фактически может быть автором манифестов, провозглашённых от его имени. Но публика была предупреждена остерегаться станции, называющей себя Радио Севилья. На самом деле это не Севилья, а Сеута, находящаяся на другой стороне Гибралтарского пролива, вещающая на длине волны Севильи и под видом этой станции! Радио Сеута провозгласила сдачу Мадрида, но это было уткой, Мадрид спокоен, его люди уверены в сохранении порядка. В домах и офисах правых заговорщиков ведутся обыски.

Двигаясь по ущельям реки Халон, Ланни и Рауль слушал о гражданской войне в эфире. Рауль переводил слова и пытался угадать цвет, красный или белый. После небольшой практики их можно было отличить. Радио Барселоны сообщило, что копии монархического манифеста были обнаружены и изъяты. Пехотный полк в пригороде восстал, и в настоящее время мятеж подавлен. Все гражданские лица Народного фронта спешат присоединиться к войскам лоялистов. Эта станция была, несомненно, в руках полуавтономного правительства Каталонии, более левого, чем правительство Мадрида.

Затем Радио Бургоса провозгласило, что весь север перешёл на сторону националистического движения. Сантандер, Сан-Себастьян, Астурия, все патриоты спешат под знамёна свободы и генерала Мола. Рауль сказал: «Это фашистская пропаганда, вы можете быть уверены, что Астурия полна угля и железных рудников. Фашисты убивали шахтеров после забастовки пару лет назад, но убили их не всех, потому что нельзя работать без шахтёров, а шахтеры красные до последнего человека».