Евгений Левандовский - Огнем опаленные

Но мины сработали. Почти одновременно раздалось два мощных взрыва, потом наступила мгновенная тишина. Затем воздух стали рвать автоматные очереди — видимо, немцы в панике били из автоматов.

Одна за другой сработали несколько противопехотных мин, и немцы усилили огонь. Теперь били не только из автоматов, заговорили пулеметы. Лес начали обстреливать из минометов. «Хорошо, что мы перешли на эту сторону реки, — подумал Василий, — чего доброго, полезут прочесывать лес».

Стрельба продолжалась около часа. Потом все стихло. И сразу же прозвучал новый взрыв — сработала еще одна противотанковая мина, и стрельба началась с новой силой.

Четвертая мина так и не взорвалась — очевидно, немцы ее обнаружили и обезвредили.

Всю ночь и следующий день машины шли почти беспрерывным потоком. Выйти на дорогу, а тем более установить мины было совершенно невозможно. Но и уходить отсюда Василий не хотел. «Надо обязательно повторить», — говорил он.

Днем, подобравшись поближе к мосту, у которого прошлой ночью устанавливали мины, они увидели на обочине четыре сгоревших грузовика — результаты их ночной работы. На мосту теперь дежурили по четыре солдата — охрану усилили.

Только через два дня между колоннами стали появляться все большие разрывы, а иногда движение вовсе затихало.

— Этой ночью снова попробуем поставить мины, — сказал Василий своим товарищам.

Ночь выдалась темная, облачная. Над самой землей, особенно у реки, стлался густой туман. Вечером, когда начало темнеть, на большой скорости прошли на восток две колонны по десять машин с солдатами. Потом все затихло.

Переждав еще некоторое время, Василий со своими помощниками вышли к дороге. Мины установили быстро. Так же как и прежде, тщательно их замаскировали. Сразу же переправились через речку и решили утром возвращаться на базу, проследив предварительно за тем, как сработают мины.

Под самое утро, когда началось движение, сработала только одна мина, но на этот раз немцы сразу кинулись прочесывать лес.

Надо было уходить, и Василий с товарищами пошел вдоль реки, подальше от дороги, в глубь леса.

Они прошли уже более пяти километров, когда заметили впереди мелькавшие в лесу тени. Немецкий отряд, не менее роты, развернувшись цепочкой, шел им навстречу.

Кинулись в сторону, но вскоре увидели и с другой стороны цепи немецких солдат.

Их пока не заметили, но положение с каждой минутой становилось все серьезнее — с трех сторон немцы, а с четвертой река. Что за рекой — неизвестно, может быть, тоже немцы.

— Придется принимать бой и пробовать прорываться.

Пользуясь тем, что их пока не заметили, они постарались выбрать наиболее удобное место — густой кустарник.

— Пробиваться будем по-одному, — говорит Василий, — расположимся подальше друг от друга, а когда подойдут, откроем одновременно огонь. Чтобы они не могли определить, что нас мало, огонь вести короткими очередями, все время перемещаясь с места на место, а потом коротким рывком попробуем проскочить через цепь, забросав их гранатами. После прорыва огонь прекратить и по возможности скрытно оторваться от преследования. Отстреливаться только в случае крайней необходимости.

Потом они договорились о встрече, и каждый пошел занимать свое место. А немцы между тем приближались. Обычно, прочесывая лес, они производили много шума. Теперь же шли тихо, без единого выстрела.

Василий лежал, вжавшись в землю, стараясь как можно ближе подпустить вражеские цепи. Только в этом надежда на успех — подпустить ближе, ошеломить внезапными очередями из автоматов, закидать гранатами и сразу, рывком проскочить в тыл.

Василий уже наметил для себя план — ближайшего немца скосить из автомата, в сторону правого и левого бросить по гранате, дать еще одну-две короткие очереди по сторонам и идти на прорыв. Он лежал, затаив дыхание, ожидая, когда немцы подойдут совсем вплотную.

«Пожалуй, пора», — подумал Василий, когда до ближайшего немца было не больше двадцати метров.

— Огонь! — скомандовал он и нажал на спусковой крючок автомата. И сразу тишина леса разорвалась автоматными очередями.

И тут же вскочил, швырнул одну гранату, другую, третью. Услышал, как в лесу рвутся гранаты его товарищей, и, посылая по сторонам автоматные очереди, рванулся вперед. Вдруг все смолкло. Только гулкие удары сердца и свое тяжелое дыхание слышал Василий. Какие-то мгновения тишина продержалась, потом лес наполнился сплошным, захлебывающимся перестуком немецких автоматов.