Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

— Есть! Я взял его!

По лицам людей было видно, что они все здесь действительно охотились, выслеживали добычу и не играли, но никто из них не представлял такого практического финала.

Все молчали.

Высоко подняв перед собой трепыхавшегося сильного гуся, Тиади, мгновенно перебрав руками по его длинной шее, сделал скрещивающее движение.

Хруста костей никто из них слышать не мог, но все его представили…

Борьба за жизнь, хлопанье крыльев, сдавленный гогот разом закончились. Как ком выжатого мокрого белья гусь повис на вытянутых руках бельгийца: голова в одну сторону, все остальное — в другую.

Стивен блевал в мокрую траву, не снимая большой зеленой каски.

Моментально побледневший Хиггинс отвернулся. И от гуся, и от ирландца.

— Ну, кто-нибудь! Сфотографируйте меня с добычей! Как я его! Вы же все видели?! Правда, здорово?

— Зачем ты его так?! Ведь мог же просто ножом?

Хулио тоже не вполне приятно хмурился, пытаясь понять непонятное.

— Брось, приятель! Нож мне ни к чему, я такими вещами не пользуюсь!

Охотник ухмыльнулся, окинув гордым взором смущенных его удачей товарищей…

До самых палаток Тиади нес гуся на плече, ухватив его за шею и удобно перекинув тушку за спину.

Ржали, обнявшись, шведы, облизывался украдкой на ходу Крейцер-обыкновенный, совсем родом не из Бремена. Топая позади молчаливого Николаса, внимательно рассматривал в грязи под ногами что-то интересное пухленький профессор.

Немедленно попробовать добытого гуся потребовало подавляющее большинство присутствующих.

Не поднимая глаз, капитан Глеб пробурчал:

— Костер — за мной. Остальное все делайте сами.

В этот момент ему было крайне необходимо отвлечься, сосредоточиться на простых, даже примитивных, привычных действиях.

Трудно разжечь хороший костер в лесу, особенно после прошедшего накануне многочасового дождя, но Глеб решил начать именно так, как всегда: с одной спички.

Самые голодные люди несли изо всех палаток к нему ненужные бумажки.

Не так громко, как раньше, в крепости, но все же опять съехидничал Бадди.

— Думаешь, и сейчас так ловко получится? Советую не рисковать.

Криво посмотрев на профессора, капитан Глеб Никитин поднялся с колен.

— Не смей без моего разрешения совать сюда бумагу. Понял?

Правильный и угрюмый приказ поняли все суетящиеся вокруг доброхоты.

До старых берез, расположение которых Глеб запомнил еще с утра, он дошагал не спеша. Также спокойно нащипал под большими сучьями сухих пленочек бересты, потом спустился в знакомый овражек к высоким елкам, собрал весь серебряный мох в нижних пазухах тяжелых шершавых веток…

Мешал ветер. И пристальные молчаливые взгляды.

Он потер в руках мелкую бересту, собрал ее в комок. Снял со спичечного коробка рубашку и затолкал в ее пустоту шуршащие березовые полоски. Закрыв на мгновение спиной ветер, чиркнул спичку и низко, но уверенно поднес робкий огонек к заготовленной конструкции. Тут же накрыл ее кусочками сухого мха и мелкими еловыми ветками, достав их из кармана.

— Тащите дрова! Ну, чего уставились?!

И опять понеслись радостные крики через всю поляну…

Шведы дружной парой бросились ломать погибшие в прошлые годы корявые ольховые сучья.

Глеба тронул за плечо чернявый итальянец.

— Ты ведь не такую охоту имел в виду когда мы с тобой сегодня спорили?

— Нет, конечно… Извини, я немного погорячился с этим мероприятием. Думал, что все будет совсем не так. Просто хотел вас отвлечь от грустных мыслей.

— Понимаю.

О'Салливан хорошо улыбнулся.

Перед маленьким пока еще костерком быстро росла куча разнообразного топлива. С гиканьем и неприличными возгласами иностранные граждане участвовали в общей работе. Погреться и обсохнуть у жаркого костра хотели все.

— Молоко в палатке.

Бориска еле разжимал губы, не глядя в глаза старшему товарищу.

Он уже наслушался восторженных рассказов очевидцев об удачной охоте, выдержал хвастливый натиск восторженного и гордого Тиади, даже зачем-то подошел ненадолго к мертвому гусю.

Жизнь продолжала в этот день жестоко разочаровывать Бориску.

— Глеб, а ведь это нехорошо — воровать.

— Ах ты, праведник ты мой! Конечно, нехорошо. В этом я с тобой весьма согласен и поэтому не спорю.

— …А если нехорошо, — продолжал гнуть свою справедливую линию Бориска, — то почему ты сознательно совершил такой поступок и показал плохой пример другим людям?

— Ты переживаешь?