Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Глеб Никитин с усмешкой посмотрел на своего юного друга. Честь и совесть отряда сильно и одновременно покраснели.

— Опять правильно делаешь. Не к лицу мелкоуголовные наклонности современному российскому человеку!

— Ладно. Для ясности. Для твоего душевного равновесия.

Покручивая в пальцах мелкую еловую веточку, Глеб загляделся на вырастающий костер.

— Пацана с гусями в поселке видел?

— Ну…

— Рапортуйте разборчиво, юнга! Не ковыряйте в носу и не жуйте добытые там прелести. Заметил, как я разговаривал с тем мальчишкой?

— Да-а.

Борискино презрение почему-то начало слабо таять.

— Ну, так вот, гражданин общественный прокурор, и выскочил-то я тогда из машины, чтобы с мамашей этой пастушка провести переговоры.

— А зачем тебе с ней было говорить?

— Думай, Борисыч, думай, включай свою неразработанную голову на полную мощность!

Командовать собственной одинокой головой было еще трудней, чем многочисленным отрядом «Ромео», и поэтому Бориска напряженно морщился.

— Я купил у нее одного гуся, живого, на корню, и договорился, чтобы в нужное время он и его собратья были оставлены пастись на машинном дворе.

— Ты заплатил за этого… за которого Тиади? Значит, мы не украли убитого гуся?!

— Нет. Как ты мог такое про меня подумать?!

И Бориска заимел в свою коллекцию еще один ласково-укоризненный командирский подзатыльник.

Проголодавшийся больше всех Николас вытащил в толпу молоко. В продолжение разговора с юным правдолюбцем Глеб Никитин встречно уколол его:

— Надеюсь, ты не обманным путем приобрел это прекрасное эмалированное ведро?

И получил солидный Борискин ответ.

— Прекрати, командир! Я обещал с возвратом. Доярки мне поверили!

Пока они беседовали о нравственности, остальные мужики с хохотом пили молоко. Сильный голландец держал ведро на весу, а остальные страждущие по очереди приникали к нему, как к большому доброму молоковозу.

Глеб усмехнулся, когда к источнику жадно приник О'Салливан и лишние белоснежные струйки побежали по его подбородку.

«Гигиена, брезгливость… Нормальный ведь парень, когда проголодается».

— Докладывай. Спокойно, без эмоций и подробно. Готов?

— Да, я все записал. Никто меня не заметил.

Своевременное облегчение совести сильно отразилось на взаимоотношениях отцов-командиров. Бориска опять нечеловечески уважал Глеба. И поэтому затараторил.

— Полотенце синее, маленькое, два мешочка полиэтиленовых с новыми носками, жвачка, две пачки, ментоловые, мыло в мыльнице, зубная паста, почти полная с зубной щеткой… Ой, пропустил! Еще была одна зубная паста, целая, в другом пакетике, вместе со станками бритвенными, одноразовыми. Станков — шесть, «Жиллет», с полоской. Так, дальше… Фотоаппарат еще был, ну, ты же его сам видел! Тиади же его и на катере, и в лесу вытаскивал!

Глеб невнимательно кивнул, подтверждая.

— Что еще?

— Еще книга была, небольшая такая, вроде как про путешествия, я обложку посмотрел, дальше не стал читать, трусы, двое, ну, такие обыкновенные, гражданские… Фотография женская в рамочке маленькой, пластмассовой, как зеркальце; чехол, ну, ножны такие старые, рваные, майка «Рибок» без рукавов…

— Стой!

Они оба одновременно оглянулись.

Выкрик, которым капитан Глеб остановил Бориску, сильно выделялся на фоне их тихого шепота, но коллеги были заняты дегустацией молока, и поэтому никто не обратил на это досадное недоразумение никакого внимания.

Глеб взял мальчишку за плечи.

— Еще раз, какой чехол?

— Для ножика, ну, ножны такие обыкновенные, коричневые, из кожи. С заклепочками.

— Пустые?

— Ну да… Правда, извини, я внутрь их глубоко не лазил, может быть, что-нибудь такое мелкое там и было… Но ведь ты же и не предупреждал, чтобы так подробно-то, а?!

— Без ножа? Главное — ножны были без ножа?

— Да, одни, легкие такие.

— И в рюкзаке нож не валялся?

— Нет, я все проверил! Там еще в пакетиках были…

— Все!

Решительным жестом Глеб Никитин остановил дальнейшее перечисление.

— Спасибо, малыш! Ты очень хорошо сегодня поработал!

— А?..

— Оставь меня на секунду, пожалуйста! Иди, попей молочка!

— Я уже напробовался, когда вас не было.

— Теперь сделай то же самое, но в компании. Прошу тебя…

Глеб был почему-то настойчив. Бориска прочувствовал его интонации и в глубокой задумчивости направился к остальным людям.

Знал бы он, о чем мыслил сейчас его проницательный командир!

«Так, неужели!.. Но почему?! И куда он рвался из лагеря все эти дни? К женщине? Допустим. А все эти гадости… Мстить мне за то, что я его постоянно торможу, к русской подруге не отпускаю, красотуля Тиади мог, но он же все время был рядом со мной, а казусы эти совершали люди со стороны! Нет, тут что-то не то…