Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Дальше ехали в таком же траурном безмолвии. Тучи в низком небе надулись темной влагой, опустились почти до верхушек самых высоких сосен. Воздух очень заметно и пронзительно посвежел.

На окраине поселка суровый дошкольник в длинной, не по его росту, теплой спортивной куртке отгонял гусей от дороги. Птицы не гоготали, не нервничали, а очень спокойно топали в опасной близости от колес медленно тянущихся по проселку машин.

— Стой!

Хлопнув аварийной дверцей, Глеб одним движением выпрыгнул из своей машины, движением руки показал, чтобы остановились и другие.

— Бориска, ко мне. Остальным оставаться на нагретых местах.

Бориска рысцой приблизился к командиру за порцией справедливых указаний.

— Так, амиго, садись за руль вместо меня, и двигайтесь всей колонной, потихоньку, в лагерь. Ставьте палатки — дождь надвигается.

— А я же…

— Тихо, без паники. Не шуми.

Отвернув за плечи Бориску от любопытствующих иностранных граждан, Глеб дошептал тому инструкции уже конспиративным голосом.

— Никому не говори, что ты только учишься на права сдавать. Будь уверенней, приятель. Где руль знаешь? Педаль тормоза от сцепления сумеешь отличить?

— А…

— Бэ. Через десять минут я буду на месте. Вперед, помощник!

Действительно, двигатель у краснолицего младшего командира заглох всего только раз, потом он совсем не по инструкции свирепо скрежанул передачами и машина двинулась. За ним дисциплинированно потянулись и остальные.

Тиади, обернувшись через плечо, очень пристально и внимательно рассмотрел, как капитан Глеб, оставшись на дороге позади их колонны, о чем-то расспрашивал маленького сопливого погонщика гусей.

Распластанные по горизонту молнии высоко блестели над всем пространством залива, часто, но на мгновения серебрили темную воду и потом где-то над дальним берегом узкими фотографическими вспышками вонзались в безразличную пелену леса.

Грозовой ветер стих и сумасшедше летящие поначалу к земле струи дождя превратились в просто падающие, обыденные капли. Дождь помолодел, стал называться по-детски дождиком и тревожил уже только листья, а не ветки и кроны деревьев, как это было в самом начале грозы.

Палатки начали дружно намокать с углов, что представлялось не очень серьезным, но, все равно, неприятным явлением.

«Вискари» ставили свой дом перед дождем с легкомысленными смешками, с небрежностью, не прочувствовав важность момента, и поэтому их большая палатка первой начала протекать еще и с провисшего верха.

Через некоторое время тоскливого ожидания всем стало ясно, что очередное мероприятие срывается — резвиться в развалинах старинного форта в такую погоду мог только безумец.

Конечно, приятней было бы коротать свой туристический век в чистом сосновом лесу, среди достойных великанских деревьев, но на поляне вокруг них в этот раз кривилась черными стволами только многочисленная мелкая ольха.

Скука и грусть, по большому счету даже хандра, поселились в сердцах путешественников. Странные и нервные события последнего дня заставляли длительно размышлять даже самых мужественных из них. Чавкая глиной, перебежал к землякам, из одной палатки в другую, толсто неуклюжий немец. Бородатый «вискарь» Везниц заунывно продолжал играть на губной гармошке, накрывшись в своем спальном мешке серым солдатским одеялом.

Бориска морщился, страдая от вынужденной неподвижности и от тихой недовольной ругани отдельных несознательных иностранцев.

В очередной раз покинув палатку с целью рекогносцировки местности и обсервации хмурого неба, Глеб Никитин вернулся в жилище неудовлетворенным результатами, вытащил из своего рюкзака три нераспечатанные колоды игральных карт и, по очереди обойдя стремительно намокающие армейские брезентовые вигвамы, кинул внутрь каждого из них по комплекту развлечений.

С той же укоризной посмотрев на командира, Бориска опять шумно вздохнул.

— Не порти атмосферу своим настроением. Топай сюда.

Глеб махнул ему рукой, приглашая к выходу из палатки.

Потеряв игровой тонус, юноша слабо попытался сопротивляться командирской агрессии.

— Зачем?

— Затем. Смотри. Что это за облака висят на западе, над тем лесом? Знаешь, а?

— Тучи какие-то дождливые, противные…

— И все? Мальчуган, вы крайне ленивы и в своей праздной лености нелюбопытны. А зря.

С прищуром рассматривая грустное небо, капитан Глеб продолжил, не обращая особого внимания на неприличную зевоту Бориски.