Дэйв Хилл - Папина жизнь

— Спасибо.

— Как вас зовут?

— Клод. Клод Моне.

— Чем занимаешься, а, Клод?

— Да так, хожу по вечеринкам, никого там не знаю, жду, чтобы на меня набросились типы вроде тебя.

— Ха-ха! Так тебе повезло, Клод!

— Повезло, что жив.

— Как тебе все это великолепие, которое тут выставили?

— Себя к ним тоже относишь, что ли?

— Ха-ха-ха! Ха-ха! Да нет, я про кухонные штучки Дэна Макмёрфи! Горшочки все эти, сковородки, супницы… Видал супницу, Клод?

— Сказать по-честному, — на меня внезапно накатила страшная усталость, — супницы меня не возбуждают.

Улыбка моего собеседника слегка сузилась, но самоуверенность не скисла:

— Скажи, Клод, а что тебя возбуждает?

— Оставь меня в покое. Пожалуйста.

— Ладно-ладно, Клод, пожалуйста. — И он упорхнул доставать других.

— Ну и мудак! — услышал я позади себя женский голос.

— Мягко сказано, — изрек я сколь возможно хладнокровно.

Женщина пьяненько захихикала. У нее был такой псевдоаристократический выговор. В руке она держала бокал, в котором плескалось красное вино.

— Здесь одни идиоты собрались, — объяснила она. — Разумеется, о присутствующих я не говорю.

Интересно, она имела в виду только себя или меня тоже? Этот вопрос занимает меня до сих пор.

— Мы собираемся домой, — прибавила она. — Пойдешь с нами?

— Кто «мы»?

— Кто «мы»? — передразнила женщина и ткнула меня ладошкой в грудь. — Ну, я и парочка моих друзей!

— Значит, здесь у вас все-таки есть друзья?

— Ох ты прекрасный принц!.. Кстати, классный у тебя галстучек! — Она пощупала галстук, потом отпустила.

Ценительница галстуков была стройная блондинка лет двадцати пяти. Прядь волос спадала ей на глаза. У нее имелись вечерняя сумочка, красный кардиган, маленькое черное платье и маленький носик.

Выскочила еще одна леди, повыше, потемнее и покорпулентнее. В фиолетовых брюках с ремнем на бедрах и красной майке, гласившей «Детка-конфетка, ага!». Между майкой и брюками сверкала продетая в пупок сережка.

— Мы идем? Мы идем? — спрашивала она.

— Идем, идем, — отозвалась моя новая знакомая. — А где Келли?

— Там, с Филом. А это кто? — Незнакомка махнула горящей сигаретой в мою сторону.

— Не знаю. Ты кто?

— Джо.

— Дэйзи, это Джо. Джо, это Дэйзи, она женщина-танк и трахает все, что движется.

Обе захохотали, затем та, что в красном кардигане, подтолкнула меня к столу с вином, взяла две полные бутылки и потащила меня к двери.

— Дэйзи, идем! — крикнула она через плечо. Дэйзи, с Келли и Филом на буксире, присоединилась к нам. Келли была на высоких каблуках, бледная и неразговорчивая. Фил — высокий, темный и неулыбчивый. Я оглядывался по сторонам, хотел найти Кенни, но его не было видно. Ну и ладно. Все равно он бы не стал меня удерживать, коли уж мне предлагали кое-что поинтереснее. Вот я и решил выяснить, будет ли мне интересно.

— Как тебя зовут? — спросил я у женщины в кардигане.

— Присцилла.

— И что дальше, Присцилла?

— Поедем ко мне, потом поедем еще куда-нибудь, — сказала она и тут же перебила себя: — Молодец, Фил!

Фил словил такси. Присцилла взяла меня за руку, и мы все втиснулись в машину. Присцилла села в середину, усадив меня по одну сторону, ослабевшую Дэйзи — по другую. Напротив нас на откидном сиденье по-прежнему молчала Келли. На другом сиденье, наоборот, Фил заливался соловьем. Например, что кухонная утварь у Дэна Макмёрфи «ну фигня, просто, блин, совершенная фигня», а галерея «Фанданго» — это «просто жопа, ну самая настоящая жопа», а люди в ней «тупорылые, вообще ни хрена не понимают».

Дэйзи с Присциллой хихикали как оголтелые над каждым его словом.

Ехали мы, к счастью, недолго и в конце концов высадились на какой-то узкой улочке (где? в Холборне? Клеркенвелле? Блумсбери? Я не следил за дорогой). Присцилла отперла блестящую черную дверь и повела нас наверх по лестнице, покрытой красивым ковром. Квартира оказалась хорошо обставленной, но совершенно безликой. Фил ввалился в гостиную с таким видом, будто он тут хозяин (может, он и был тут хозяин).

— Ну ладно, — изрек он сам себе, снял со стены зеркало, вытащил из кошелька банкноту и достал из-за книг на полке бумажку с белым порошком.

Нарочито лениво он втянул порошок носом. Есть такое выражение про любителей кокаина: был мудак, нюхнул, стал совсем мудак. Я старался про это не думать, пока все остальные по очереди прикладывались носами к порошку. Келли стояла в уголке. Дэйзи объявила, что ее сейчас стошнит.