Уильям Глэдстоун - Двенадцать

Во всем том, в чем мать Макса, Джейн, была безнадежно слаба, сеньора Сеговия, наоборот, блистала. Она не отличалась красотой, но деловой хватки и эстетизма — да-да! — в ней было хоть отбавляй.

Бессменная кухарка и служанка Хульета стала детям, можно сказать, второй матерью. Родом из бедняцкой деревушки где-то в Арагоне, в услужение семейству она поступила еще шестнадцатилетней девчонкой, а на момент приезда Макса ей было уже под пятьдесят. Она частенько брала гостя с собой на рынок, где научала его, как надо выбирать овощи посвежее и какие живые куры к столу сгодятся лучше.

«Este chico es mas listo que el Diablo!» — говаривала она своим случайным собеседникам. «Паренек этот, что при нашей сеньоре, сметливей черта!»

При этом в голосе Хульеты слышалась такая гордость за вверенного ей заокеанского юнца, что Макс невольно улыбался.

За девять месяцев житья в Барселоне он поднаторел в языке настолько, что разговаривал не хуже какого-нибудь кастильца. Да и сердцем к Испании парень прикипел так крепко, что родной английский язык ему казался теперь порождением скорее логики и умственной гимнастики, чем выражением мыслей, идущих из глубины души.

Макс побывал во всех крупных городах. Его коньком стал барселонский архитектор Антонио Гауди. Он посетил родные места Эль Греко; в Гранаде впечатлился величавой Альгамброй; в Галисии угощался морскими уточками; прогуливался старинными улицами Саламанки, воспетыми Унамуно. При этом он еще сильнее проникся духом испанской культуры, ее любовью к жизни и неистовой страстью. Все здесь казалось ему знакомым. В этой стране Макс почувствовал себя как дома.

Возможно, именно в Испании ему и место? Здесь Макс разучился бояться. По городским улицам можно было разгуливать совершенно спокойно хоть днем, хоть ночью. Франко правил железной рукой, а потому даже в кварталах красных фонарей единственным преступлением была разве что нелегальная проституция. Путаны здесь проходили регистрацию, а на каждом углу продавались презервативы, причем все это при наличии дешевых номеров над питейными заведениями.

Максу зимой исполнилось семнадцать, но на вид ему было не больше лет пятнадцати, а потому и жрицы любви не рисковали к нему приставать. Как-то вечером они с тройкой приятелей решили, а не пора ли им испробовать это. У друзей все получилось. При этом презервативы, как ни странно, не уберегли их от элементарного триппера. Максу же проститутки по его малолетству отказали, что, собственно, обернулось для него благом.

Исправно ночуя в доме радушной вдовы, на сон парень никогда не жаловался. Исключение составила, пожалуй, одна ночь, когда он после бейсбольного матча наглотался коньяка. Местная команда, которой до этого упорно не везло, с приходом Макса вдруг одержала победу в матче со своими давними соперниками. И вот каждый из десяти игроков на радостях решил проставиться своим боевым соратникам. Получилось десять на десять стопок, поглощенных в течение каких-то двух часов.

В ту ночь Максу приснилось, что он бьется с нескончаемой чередой зеленых огнедышащих драконов. У него был меч, которым он по мере приближения исправно сражал их, но они все лезли и лезли.

Число поверженных драконов исчислялось уже сотнями, если не тысячами, когда Макс случайно глянул вверх и вдруг увидел в небе некое божество грозного вида, которое прогремело по-испански:

«Хочешь перестать биться с драконами?»

«Хочу, — обрадовался Макс. — Нелегкое это дело, да я уже и притомился».

«Что ж. Можешь это прекратить, как только захочешь».

«Но как? Едва я остановлюсь, они тут же прибудут числом и погубят весь свет».

«Верно мыслишь, — согласилось божество. — Только всех их тебе все равно не уничтожить. Им несть числа. — Божество помолчало. — Так ты по-прежнему хочешь продолжать борьбу?»

Макс в ответ лишь пожал плечами и вновь принялся орудовать мечом.

Тут он проснулся.

Кто-то говорил, что языком по-настоящему овладеваешь тогда, когда начинаешь изъясняться на нем и во сне. Своих снов Макс обычно не запоминал, так что ощущение было тем более необычным и приятным. Значит, основная цель на данном этапе достигнута. Испанский язык освоен. Теперь, какие бы там драконы впереди ни ждали, можно смело заканчивать школу и готовиться к колледжу, а там и к взрослой жизни.

1968 год

В выпускном году Макс поступил на университетские подготовительные курсы в Андовере, на которых вполне успевал, но не слишком-то выделялся, особенно по факультативным дисциплинам. В итоге он сосредоточился, занимался серьезно, подал заявления в несколько учебных заведений, не забывая и о плотских утехах.