Э Кэнтон - Аврелия

Но страдания не могут быть бесконечны: наступает такой момент, когда жертва уже не чувствует боли, когда чувствительность ее притупляется… Палестрион уже едва стонал, а Равин молча глядел на него: всепожирающее пламя не действовало.

Приступили к допросу. Палестрион, раб Аврелии, должен был знать и видеть отношения Метелла и весталки, должен был слышать их разговоры.

Но что мог отвечать им этот несчастный, в котором жизнь слабела с каждой минутой?! Он не отвечал, он и не мог отвечать. Однако жрецы получили и записали все ответы Палестриона, которые им были так нужны. Его сняли с кресла полумертвым… Обугленное тело раба дымилось… Его бросили в угол.

Равин подошел к «кобыле», на которой был распростерт Мизитий, и ударом палки вывел его из оцепенения… Геллия все еще лежала на земле. Она была в том же состоянии, как и супруг ее, те же мысли и те же предчувствия охватили ее. Помощник палача, которому Равин передал эту несчастную женщину, толкнул ее… Она вздрогнула и очнулась.

Супругов стали пытать вместе. Регул на это имел свои основания, и он, пожалуй, был прав: они будут помогать друг другу высказываться, Геллия толкнет на признания Мизития, а Мизитий станет признаваться, желая спасти от мучений жену. Они должны были знать всю переписку Метелла и весталки, они выдадут содержание их писем… А Мизитий, кроме того, играл еще на флейте, когда рабы подбрасывали Регула на площади перед судом… Одним словом, их показания будут гораздо ценнее немых ответов Палестриона.

Первое чувство боли заставило Мизития и Геллию прийти в себя. Оба они были во власти чужих людей, оба чувствовали, что никакие мольбы, никакие просьбы не могут вырвать их из рук окружавших их зверей. Однако мольбы их были столь трогательны; их юность, слезы и красота Геллии внушали столь много сострадания, что великий жрец Гельвеций Агриппа стал уже умолять Регула о пощаде. Это был единственный «человек». Марк Регул бросил на него довольно гневный взгляд, а прочие жрецы требовали именем императора полной пытки, требовали пренебречь всем, лишь бы собрать доказательства.

Мизитий клялся, что ни в чем не виноват, и ссылался на записку Регула, которой тот не может не признать.

— На что ты жалуешься? — говорил предатель. — Это к делу совсем не относится. Антоний ни при чем… Дело идет о весталке и Метелле, которым ты помогал в их связи…

— Это ложь! — кричал несчастный. — Это ложь! Я ничего не знаю!

— Сейчас увидим! — был ответ Регула.

— Я гражданин! — кричал Мизитий. — Геллия — жена моя! Вы не смеете подвергать нас пыткам… По праву римского гражданина!..

Живи они в республике во времена Цицерона, когда уважались личные права римских граждан, они были бы спасены, но в век Тивериев, Неронов и Домицианов права эти были пустым звуком, и ничто не могло их избавить от жестокостей тирана и его приспешников. Неужели не достаточно Домициан обагрил свои руки кровью знаменитых граждан, чтобы требования какого-то флейтиста заставили опуститься руки палачей!

Равин и его помощник приступили к работе.

Вдруг раздались их голоса…

— Мизитий, милый!

— Бедная Геллия! Я погубил тебя, я погубил тебя!.. — повторял Мизитий, который, казалось, чувствовал только страдания своей бедной жены.

— Мизитий, милый Мизитий! — стонала Геллия. — В тебе моя жизнь и мое счастье!..

Потеряв всякую надежду на спасение, Геллия начинала выказывать удивительную твердость духа.

— Признавайтесь! — кричали им жрецы. — Признавайтесь, что вы знаете! Тогда перестанут…

— Изверги, чудовища! — простонала в мучениях Геллия. — Делайте со мной, что хотите! Я ничего не знаю! Ох! сломали ноги! Звери! Я не буду лгать! Я ничего не знаю.

Мучитель удвоил свои старания, и несчастная женщина крикнула нечеловеческим голосом… Мужество не покидало ее.

— Я не знаю… Мать… Нет… Звери… Я не могу… преступницей…

Несмотря на свои страдания, Мизитий находил силы утешать жену. Вот он пытается подняться, хочет разорвать ремни, но все напрасно. Ему не освободить жену…

— Послушайте, — кричит он голосом, который способен был тронуть статую, — Геллия не знает ничего… Я призываю богов… Прекратите… Я один получал письма…

— Что в них было?

— Я не читал, не знаю…

— Кто их передавал весталке?

— Неизвестный…

— Ты еще знаешь что-нибудь?

— Нет. Клянусь вам… Пощадите Геллию… Она…

Новый удар падает на спину Мизития, новый раздирающий душу крик оглашает пещеру.