Э Кэнтон - Аврелия

— Гургес не может прийти ранее ночи, — произнес Евтрапел.

— В таком случае я на время оставлю эту запись у тебя, а ты позаботься, чтобы все было как следует.

И Парменон вышел, раскланявшись с Евтрапелом довольно сухо.

— Этот субъект мне вовсе не нравится, — пробормотал цирюльник. — Это разбойник в полном смысле слова! Во всяком случае, Марк Регул знает, для чего он ему нужен. А мне до этого нет никакого дела.

С наступлением ночи Парменон вновь явился. Евтрапел передал ему в полном порядке сейчас лишь подписанную Гургесом запись. Могильщик сделал это с большой охотой, так как он при этом получал обратно свои десять тысяч сестерций. Правда, он все-таки не мог понять, по каким побуждениям выкупались обязательства такого несостоятельного должника, каким был Цецилий.

На другой день в приемной Публия Овидия Намузы, одного из семнадцати преторов, отправлявших правосудие в Риме, можно было видеть Парменона, одетого в темную тунику и со свитком в руке.

На предложение глашатая представить дело для обсуждения Парменон развернул перед глазами претора свиток и показал ему, что долговое обязательство Цецилия перешло к нему вполне законно.

Овидий Намуза выдал Парменону исполнительный лист на Цецилия, после чего тот удалился, видимо вполне удовлетворенный.

В тот же день в дом к Цецилию явился так называемый executor litium, или viator, то есть, по-нашему, судебный пристав.

— К тебе предъявлен иск от имени Парменона. Следуй за мной в судилище.

С этими словами он передал удивленному Цецилию исполнительный лист.

— Но ведь я совсем не знаю Парменона и ничего ему не должен, — сказал Цецилий, рассматривая лист.

— Это решит претор Публий Овидий Намуза, — ответил виатор. — Если ты откажешься следовать за мной, я обращусь к содействию свидетеля, — прибавил он, указывая на человека, пришедшего вместе с ним, — и арестую тебя на основании закона Двенадцати Таблиц. Впрочем, до завтра у тебя есть время подумать о своем положении, так как сегодня суд уже закрыт.

Поразмыслив, Цецилий нашел, что он не мог не явиться в суд. Там он встретил Парменона, принесшего с собой и свою запись. Претор заставил Парменона поклясться именем закона, что в своих действиях он не руководится чувством недоброжелательства или мщения и что он не взыскивает больше того, что ему причитается. Парменон поспешил дать клятву. Овидий Намуза предложил тогда Парменону сообщить о своем ходатайстве и показал Цецилию свою запись. Все формальности были выполнены. Тогда претор спросил Цецилия, признает ли он этот долг и не имеет ли он сказать что-нибудь против. Цецилий признал, что он должен Гургесу десять тысяч сестерций, но почему это долговое обязательство было уступлено Гургесом Парменону, — этого он не мог понять. Вернее всего, как ему казалось, для того, чтобы отомстить ему за отказ выдать за него дочь.

— Такая причина для суда не имеет значения, — произнес претор.

Это означало утверждение в правах Парменона.

Потом он перешел к слушанию других дел.

— Я ничего не понимаю, — сказал Цецилий.

— Ты не понимаешь? А это значит, что, если завтра ты мне не уплатишь десять тысяч сестерций, я тебя обращу в рабство, — грубо сказал Парменон, удаляясь.

Цецилий все понял… Но, по древней пословице, десяти сестерций под копытом козла не найдешь, и несчастный не знал, как предотвратить беду.

— Этот Парменон слишком уж легко выиграл процесс! — сказал какой-то человек, следивший за ходом дела и стоявший рядом с Цецилием. — Марк Регул даже плечами пожал, — прибавил он, стараясь, чтобы его слова были слышны как можно отчетливее.

У Цецилия, расслышавшего эти слова, появилась надежда.

— Кто этот Марк Регул и что он сказал? — спросил несчастный, приблизившись к незнакомцу.

— Марк Регул — знаменитейший в Риме адвокат, и он сказал, что он мог бы принудить Парменона взять свою запись обратно без всякого удовлетворения, — ответил тот.

— Неужели, — воскликнул Цецилий, — так сказал Марк Регул? А где он теперь?

— Да вот он стоит среди истцов. Я советую тебе переговорить с ним; он придумает средство, как тебе освободиться от Парменона, — сказал незнакомец, указывая пальцем на адвоката, который в свою очередь очень внимательно прислушивался к этому разговору.

Цецилий подошел к Марку Регулу, изложил ему в нескольких словах суть своего дела и спросил, есть ли надежда выиграть дело.

— Посмотрим… сделаем попытку, — сказал Марк Регул. — Я думаю, что дело поправимое. Но сейчас я очень занят другими делами… А вот завтра утром зайди ко мне. Я живу по ту сторону Тибра.