Виллем Херманс - Воспоминания ангела-хранителя

Я слушал их разговор, затаив дыхание, и с надеждой ждал, когда Альберехт придет к выводу, что важна только Любовь; боясь нарушить ход его мыслей, я не произносил ни слова.

– Два глотка тебе не помешают.

Альберехт сделал глоток, подумал: «Это яд, – подумал: – среди того, что я хотел сделать в своей жизни, было ли хоть что-нибудь, не содержащее яда?»

Сделал второй глоток.

– А ты своими глазами видел список? – спросил Эрик.

– Нет, и Бёмер тоже не видел, но ему рассказали.

– А мы можем посмотреть его сами?

– Не знаю, под каким предлогом его получить.

– Интересно, есть ли в нем Лейкович.

Лейкович. Альберехт допил рюмку, но держал вино во рту, не глотая, и ему казалось, что вино впитывается через язык и слизистую оболочку щек. В конце концов он его проглотил.

– Не удивлюсь, – сказал Эрик, – если немцы разыскивают такого человека, как Лейкович.

– Но предупреждать его не надо, – сказал Альберехт, – ведь он и так соблюдает все предосторожности?

– И что же ему делать?

– Действительно, что? – ответил Альберехт едва слышно. – Хаос полнейший. Знаменитых голландцев с безупречной репутацией обвиняют в предательстве. У нас был список из восьмисот человек, которых следует немедленно арестовать, если на нас нападет Германия, но полиция хватает просто всех тех, о ком болтают соседи. Повсеместно стреляют в полицейских, в пожарных. Что правда, а что нет, никто уже не знает. Ни один комиссар не может сказать, где находятся его подчиненные. Иные уже два дня не ложились спать. Меня то и дело останавливают и просят сказать «Схевенинген». Полнейший хаос. Немецкие парашютисты высаживаются в нидерландской полицейской форме, а сапоги у них набиты ручными гранатами. Ренсе слышал, что немцы отравили водопроводную воду, и пил одно пиво.

– А иначе бы он его не пил.

– Возможно, это все слухи, которые распускает Пятая колонна с целью посеять панику. Мне кажется, существует продуманный план систематически поднимать полицию по ложному вызову. Иначе чего ради немцы задолго до войны организовали свои национал-социалистические клубы за границей? Что может быть проще, чем устроить неразбериху? А ты хочешь, чтобы я разыскал девочку. Оттлу Линденбаум. Красивая фамилия, но не нидерландская. Опасность, что ее линчуют, если найдут, вполне реальна. Думаешь, с чего полиция начнет? С того, что заберут Лейковича. Тоже не голландская фамилия. А документы у Лейковича в порядке? Ты точно знаешь? У него нидерландский паспорт или он лицо без гражданства?

– Тише, тише, – сказал Эрик, – не заводись!

– Ты рассказывал Лейковичу про меня?

– Про тебя?

– Ну что у тебя есть знакомый, который может помочь узаконить его незаконное пребывание в стране. Что-нибудь в таком духе. Наверное ведь, говорил?

– Вполне может быть. Но это было очень давно.

– Сколько времени Лейкович находится в Нидерландах?

– Примерно полгода.

– Значит, столько же, сколько и Сиси, чуть больше. Странно, что ты мне про него никогда ничего не рассказывал, первый раз упомянул позавчера.

На суть вопроса Эрик не ответил, вместо этого сказал:

– Не могу себе представить, что никогда не говорил с ним о тебе, но он уже наверняка забыл.

Суть вопроса заключалась в том, почему Эрик попросил его помочь Сиси и не просил помочь Лейковичу. Альберехту пришлось усмирить свое любопытство.

– Мне интересно, насколько хорошая у Лейковича память. Я тебя ни в чем не упрекаю. И понимаю, что ты мог с ним обо мне говорить. Но и ты прекрасно понимаешь: когда немцы нас завоюют, я хочу как можно дольше им не попадаться.

– Немцы нас завоюют… Сомневаюсь. Вчера утром был испуг от неожиданности. А теперь… Британский флот, слава богу, на месте. И французский бронетанковый корпус уже в Брабанте. Все аэродромы снова наши. Сбито больше двухсот немецких самолетов. Ты видел своими глазами, как это происходит.

– Но подумай о том, чего мы не видим своими глазами.

– В такой сфере деятельности, как моя, – заявил Эрик, – в такой профессии, как моя, человеку необходима интуиция. Ты же не думаешь, что у меня есть время и желание читать все эти книги, прежде чем их издавать? И даже если бы у меня было время, кто сказал, что мое суждение чего-то стоит?

– Но ты же привлекаешь к работе консультантов?

– Консультантов? Они тоже писатели. У всех издателей есть консультанты, надо использовать все возможности, но в девяти случаях из десяти я плюю на их мнение. Потому что ты же понимаешь: эти консультанты восхищаются рукописями других писателей, пока те восхищаются их рукописями. И как я поступаю? Полагаюсь на свою интуицию. По-моему, я доказал, что интуиция меня обычно не подводит. Так ведь? А в данном случае моя интуиция мне подсказывает, что зря ты все видишь в черном свете. Немцы еще не дошли до Северного моря! И у меня такое предчувствие, что если у них все будет хорошо в Бельгии и Франции, то они сами уйдут из нашей страны. Я основываюсь не только на интуиции. Но и на логических рассуждениях. Гитлер будет идиотом, если продолжит с нами воевать. Как нейтральная страна Нидерланды могут принести ему намного больше пользы.