Георгий Гулиа - Три повести

— А я думаю, что нет, — сказала Смыр вызывающе.

— Милая, не спорь.

— Буду спорить!

— Ну, и бог с тобой!

Торговец решил избавиться от неприятного разговора:

— Девушки, не угодно ли приобрести капрон? Очень хорошая ткань!

Мы не проявили особого интереса к капрону. Но от другого соблазна не удержались: у него, оказывается, имеются модельные туфли на тонких каблучках.

— Мне нужен тридцать седьмой размер, — сказала Смыр.

— А мне тридцать пятый, — сказала я. — Сколько они стоят?

— Пустяки. По сто сорок. Идемте ко мне.

Мы немедленно свернули в сторону и направились в ларек.

Роман провел нас через черный ход, предварительно убедившись в том, что никто не следит за нами. Мы попали в полутемную сырую комнату, которая служила складским помещением при ларьке. Здесь все было скрыто под бумагой или старыми тряпками. Он уверенно порылся в углу и подал нам две картонные коробки.

— Слушайте, — проговорил он обиженно, — я стараюсь для вас, а вы меня же и ругаете. Разве это справедливо?

— Очень даже, — сказала Смыр, улыбаясь. Она разулась, примерила туфлю. — Мы не к тебе пришли лично, а в советскую торговлю.

Надела туфлю и я. Она пришлась в самую пору.

— Ну, вот видите, — произнес сияющий Роман, — как они хороши! На обеих как картинки! А я все снесу, потому что вы мне нравитесь.

Он спрятал деньги в карман. Попросил нас никому, даже самому богу, не рассказывать о покупке. Если спросят, куплены, дескать, в Сухуми… Нет, мы не обещали ему хранить эту тайну.

— Я никого не боюсь, — сказал Роман, заворачивая покупки в газету с целью камуфляжа. — Но, знаете, дорогие, неудобно. Разговоры начнутся: мол, товар для знакомых прячет. А как мне не позаботиться о знакомых? Захаживайте, дорогие. Я ничего не боюсь и ни перед кем спину не гну. Я честный человек. Хотели меня спихнуть, но ведь не понимают они, кто за мной стоит. Район стоит, вот что!

Он запер за нами дверь, щелкнул замком.

— Первый на селе жулик, — сказала Смыр.

— Мы должны взяться за него, Вера Коблуховна. Теперь же. Организованно. Я не верю, что не найдем на него управу.

Вере Коблуховне очень понравилась моя решительность.

— Это мысль! Давайте возьмемся за этого жулика! Соединенными усилиями. И мы посмотрим, что скажет добрый дядя в Гудауте!

Нам стало очень весело. Весело от сознания того, что Роману не поздоровится, если мы возьмемся за дело как следует.

Вино! Все пьют молодое, сладкое, не успевшее перебродить вино. Куда ни придешь — перед тобою ставят кувшин, жарят кукурузные початки на костре.

Очень вкусно молодое вино. От него, говорят, живот пучит, если много выпить. Но я, кажется, не пропойца!

Теперь и я понимаю: хорошо в дождливую погоду сидеть у костра и пить молодое вино. В такую пору затеваются веселые разговоры. Прежде, когда не было еще радио, за костром, говорят, разыгрывались целые домашние представления с переодеванием, с малеванием лиц и прочими милыми штуками, присущими народному театральному творчеству. Сейчас такие представления — редкость. Кино, пришедшее и в горы, вытесняет самодеятельность, по крайней мере в старом ее виде. Правда, по-прежнему пышно цветут песни. Их распевают повсюду, несмотря на то что патефоны — в каждом доме. Я долго не могла привыкнуть к абхазским песням. Сначала они казались мне все на один лад. Но теперь я различаю напевы, и среди них есть такие, которые мне нравятся.

Я считаю, что многие из этих песен очень давнего происхождения, причем в них сохранилось все былое своеобразие. В школе хоровой кружок готовится к годовщине Октября. Участники часами поют и танцуют. И я наглядно изучаю народное творчество Абхазии…

Кирилл Тамшугович несколько раз заходил в мое отсутствие и оставлял кувшины с молодым вином. Я благодарила его. Но он каждый раз делал вид, что не понимает, за что же благодарность. Ему приносят в дар много вина, объяснял он, и, чтобы оно не испортилось, он делится с друзьями.

За последние дни Кирилл Тамшугович как-то посерел и осунулся. Снова оброс щетиной. Стал сухо-официальным. Правда, теперь он не ворчал, как раньше. Но я успела привыкнуть к его дружескому отношению. И вдруг снова такая отчужденность! Он совершенно не интересовался моей работой. И не только моей!

Меня чисто по-женски занимало одно небольшое обстоятельство: правда ли, что Кирилл Тамшугович делится вином не только со мной? Не являюсь ли и исключением? И что бы вы думали? Оказывается, нет! Он приносил вино и географичке, и Георгию Эрастовичу. Мне даже обидно сделалось… Я сказала ему, что не надо вина. Это неудобно. Не надо так.