Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

– Это мы уже слышали. Что ж, если это сумка Клары, то мне она не нравится: такое впечатление, что она вся покрыта муравьиными яйцами.

– Вот и скажи ей об этом.

– Вот и скажу. Сегодня же и скажу. Мы с Кларой договорились поиграть в гольф.

– Дикки, какой же ты свинтус! И ты молчал! Мы ведь хотели играть в бадминтон с Ивлин, она всех нас ждет.

– Боюсь, тут ничего не поделаешь, пусть ждет меня и дальше. Клара заедет за мной в половине третьего. Может, мы заскочим к чаю, а может, поедем к ней… Кстати, мамуля, можно попросить Дорис, чтобы она не затягивала с обедом?

– Она как раз собирается накрывать на стол, милый. Можно я уберу твою газету? Дафна, а ты чем займешься после обеда?

– Ну вообще-то мы все хотели немного прогуляться. А потом идти к Ивлин, играть в бадминтон. Хочешь, чтобы я взяла с нами Порцию?

– Это было бы превосходно, деточка. Порция, ты ведь не против, нет? А я тогда немножко вздремну. Вечеринка, конечно, удалась, но разошлись мы слишком поздно.

Все собравшиеся на прогулку – Дафна, Порция, Ивлин (та самая красотка в оранжевом), Сесил (которого, похоже, никто не звал) и еще двое молодых людей, Чарли и Уоллес, – медленно брели по насыпи в сторону Саутстона. Все юноши были одеты в брюки-гольф, пуловеры, фетровые шляпы с идеально ровной вмятинкой посередине и высокие носки с выпуклыми полосками, отчего икры у них выглядели просто массивными. Дафна и Ивлин были в беретах, платках с рисунком в виде собачьих морд и фасонистых клетчатых пальто. Ивлин взяла на прогулку свою собаку.

На насыпи, как всегда, не было ни души, внизу, между волнорезами, трепетало сверкающее море, которое сегодня было макрелево-сизого цвета. Время от времени какую-нибудь примостившуюся на дальнем столбике чайку смывало волной, и она с преглупым видом покачивалась на воде. Пахло тоже волнорезами – просоленной древесиной, склизкими зелеными досками, в которые вгрызался прилив. Необъятное весеннее небо протянулось дугой от лесов до самого морского горизонта. В одном месте насыпь вздымалась, образуя что-то вроде высоких мостков между водой и сушей, здесь к запаху моря примешивалось дыхание земли – с огородов, с пролесков в расщелинах меловых холмов, с кустиков дрока, росших наверху, в хребтистой темноте, где на поле для гольфа играли Дикки с Кларой. Гребни двух невидимых воздушных волн – с моря и с суши – сшибались над асфальтом, нервно вскидывались, затягивая и тебя во внутренний круговорот синей белизны тихого и волнительного дня.

Друзья Дафны шли решительным воскресным шагом, безотчетно дыша во все легкие. Они знали каждый дюйм насыпи, они глядели только в сторону Саутстона, где горел золотом купол «Сплендиде». Им казалось, что в этой прозрачной пустоте они все как на ладони, и потому друг с другом они себя вели разом и уклончиво, и нахально. Шагали они бок о бок, стараясь держаться друг от друга как можно дальше, но иногда все равно сталкиваясь локтями; стоило им разбиться на пары, как одна пара тотчас же начинала перекрикиваться с другой – посреди бела дня и речи не могло быть ни о каком tкte-а-tкte . Пройдя мили полторы, возле старой лодочной станции они, не говоря ни слова, развернулись и двинулись обратно. Девушки держались вместе, молодые люди шагали строго позади. Теперь они двигались на запад.

С первым прикосновением вечера, с первой его вспышкой их всех охватило смутное поэтическое чувство. Прекратилась обрывочная беседа, все зевали, хватая ртами кислород. Ивлин взяла Дафну за руку, Сесил отошел к самому краю насыпи и шагал, поддевая носком ботинка одинокий камешек. На Ла-Манше показалась прелестная бригантина, вся розовая от света.

Порция глубоко вздохнула и вдруг спросила Дафну:

– Один мой друг… можно ему приехать и пожить здесь?

Она выпалила это безо всякой подготовки, но так вышло даже лучше. Дафна – руки в карманах, подбородок в складках «собачьего» шарфа – задумчиво обернулась, Ивлин, державшая ее за руку, выглядывала у нее из-за плеча.

– Что-что? – переспросила Дафна. – Друг – в смысле ухажер?

Ивлин сказала:

– Так вот чего она такая задумчивая.

– И что там ему можно? – спросила Дафна.

– Приехать и здесь пожить.

– Приехать и пожить – когда?

– На выходные.

– Ну, если это твой ухажер, почему бы и нет? Ты вот, Ивлин, можешь сказать, почему нет?

– Я бы сказала, тут есть нюансы.

– Конечно, тут есть нюансы. Он и вправду твой ухажер?

– Подумать только, это у нее-то, – вклинилась Ивлин. – И все равно, почему бы и нет.