Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Отпусти! — кричу я собаке.

— Отпусти! — кричит девушка мне.

— Отпусти девушку! Отпусти собаку! — кричит хозяин Бернара, словно это я вцепился в его пса, а не он в меня!

Распятый между двумя тварями, шалея от боли и злости, я не сдаюсь.

— Отпусти, скотина!

— Сгинь, псина поганая!

— Не смей обижать мою собаку!

Но я псину снова о стену — и еще раз, и еще раз.

В какой-то момент собака не выдерживает боли — разжимает челюсти и плюхается на землю.

Однако практически в тот же момент и я дохожу до предела выносимого отчаяния и выносимой боли — на миллионную долю секунды утрачиваю контроль за своим телом и ослабляю хватку… Девушка угадывает нужный момент, дергает свою руку на себя — и освобождается. Я лечу на землю — вслед за Бернаром.

И вижу, как захлопывается окно надо мной. Всё кончено.

Вскакиваю. С желтых резиновых лохмотьев струится кровь. Думаю теперь об одном — как побыстрее слинять.

Собачка тоже очухалась — и ну на меня! Я подхватил рюкзак и дёру. Бернар — за мной, норовит на голени повиснуть. Хозяин уже не орет «ату!». Он надрывается: «Вернись, Бернар, вернись!»

В конце концов мои более длинные ноги побеждают. Бернар отстает. А я бегу дальше — со смертью в сердце и со столбиками крови в пальцах мэриголдки.

К моменту выхода из подземки я опять ощущаю вселенскую усталость. Последний отрезок пути до дома иду на автопилоте. Конечно, сейчас бы еще нюхнуть — и снова распустил бы крылья. Но об этом и мечтать нельзя — с таким-то ветром в кармане! Значит, буду надираться черным кофе, дабы справиться с написанием проклятущего интервью. Кофе должен перешибить алкоголь, который догуливает в моей крови. Я самым краем сознания замечаю, что полицейская суета у одного из домов на моей улице давно прекратилась, а думаю только об интервью — что мне надо представить готовым буквально через несколько часов. Да, сроки зверские. Но ничего, мне случалось с честью выходить их цейтнотов покруче сегодняшнего. Под давлением я даже лучше работаю.

Однако оказывается — давление давлению рознь!

Когда я, ничего не подозревающий невинный ягненок, сую ключ в замок парадной двери, из ниоткуда возникают две фигуры — фигурищи! — и сдавливают меня с двух сторон.

Скарт и Эр-джи-би!

Дружки-приятели его криминального величества Купера!

Я не сразу соображаю, что это за типы и зачем они на меня накинулись. Ребятки сменили прикиды: прежде были близнецы в бейсболках и теннисках, теперь — босоголовые близнецы в белых рубашках с коротким рукавом. На обоих вместо брючек а-ля мой дедушка джинсы мешком а-ля шпана, но это я оцениваю как шаг в правильном направлении.

Эр-джи-би — всё такой же кислорожий шкаф, и на его голом предплечье татуировка «Арсенал» — ну, разве я не был прав? У таких типов в генах — болеть за «Арсенал». Возможно, он с этой татуировкой и родился — наследство от папы.

Скарт по-прежнему похож на культуриста из рекламы, который голыми ладошками крушит кирпичи.

— Оп-ля! — с милым оскалом говорит Эр-джи-би. — Похоже, мы опоздали. С тобой уже поработали конкуренты.

Парочка с неподдельным интересом изучает то, что я в данный момент вынужден носить вместо лица.

Я слабо улыбаюсь. Хотел бы я знать, что в этих типах возбуждает вид моих синяков: жалость или желание поставить и свою роспись?

— Крейг желает с тобой побеседовать — в машине, — говорит Скарт, кладя запретительную руку на дверь моего дома. Эр-джи-би показывает на черный «мерседесище», припаркованный у противоположного тротуара. Под жестким конвоем я подхожу к машине. Дверь открывается. Внутри, на суперкоже, Купер — ножки до пола не достают. Машет мне рукой: добро пожаловать!

— Привет, Гриэл! Как тебе мои новые колеса?

— Ничего, — отзываюсь я, хотя про себя потрясен новой ступенью в эволюции Купера. Из обезьянки совсем человеком становится! Последние его «колеса», которые я помню, — «воксхолл» цвета детской неожиданности с заклеенной скотчем трещиной на ветровом стекле. И сам он сидел за рулем — на двух подушках под отвислым задом. Теперь другие времена: один куперовский громила — Эр-джи-би — садится шоферить, второй плюхается рядом с ним — телохранительствовать. По тому, как профессионально сидит Скарт — вполоборота, готовый реагировать на любое мое порывистое движение, я понимаю: эти двое из ранга «приятелей» поднялись до «дружков», а может, и выше — уже «шестерки». Чем больше я знаю Купера, тем больше склоняюсь к мысли, что мой долг перед человечеством — пристрелить его. Прежде чем он вторгнется в Польшу и развяжет очередную мировую петрушку.