Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Мне плевать, что они думают, — разбираю я еще одну фразу. — Мне важно одно — чтобы этой камеры больше не было в раздевалке!

Я заглядываю в окно, проверяя положение микрофончика. Ветер чуть отодвигает занавеску, и я вижу свою потную напряженную физиономию в зеркале шкафа. Машинально отшатываюсь.

— Если этот долбаный мужик с сиськами не отвяжется от меня, можешь больше не волноваться, что история выйдет наружу. Потому что история тут же прекратится, и нечему будет выходить наружу!

Чтобы микрофончик проник подальше в комнату, я вытягиваю руку с диктофоном к самой занавеске — так, что моя ладонь уже в комнате. Краем глаза я вижу на тротуаре женщину с двумя продуктовыми сумками. Она с интересом щурится на меня. Есть чему удивляться: стоит парень у приоткрытого окна с поднятой как у огородного пугала рукой. Я ей виден только сбоку, и она не сечет, что происходит. Просто — что-то не так. Не давая ей разобраться, я кладу диктофон на подоконник и, повернувшись, приваливаюсь спиной к стене — руки в карманах джинсов. Смотрю куда-то себе под ноги с рассеянно-скучающим видом. Рюкзак лежит у моих ног. Когда любопытная женщина проходит мимо, я нарочно внаглую смотрю ей в глаза. Она отводит взгляд и ускоряет шаг.

Разговор в комнате продолжается, но я не могу разобрать ни слова. Будем надеяться, что диктофон не подведет. Мне позарез нужны доказательства против сволочи Бенстида!

Тут я слышу, как «ангелочек» прощается со своим любовником, и выгребаю микрофончик на себя. Хотел бы я знать, что записалось и насколько хорошо! И хватит ли этого материала, чтобы передать Эмили в качестве улики. Блондинка, похоже, вышла из комнаты. Я перехожу к кухонному окну. В кухне пусто.

Мальчишки гоняют мяч с таким жаром, что я решаюсь обследовать фасад дома. Ага, из окна, что поменьше, доносится пение: «Позволь мне быть твоей мечтой!» Это явно ванная комната. Слышу я и плеск воды.

Из-за угла появляется мужчина с собакой. Я делаю вид, что глазею на играющих мальчишек. Наконец мужчина с собакой исчезает в одной из дверей.

К этому времени блондинка выходит из ванной. Я нахожу ее в гостиной: через неплотно сдвинутые занавески мне видно, что она сидит на диване и смотрит перед собой — там у нее, наверное, телевизор. Я придвигаю лицо к самому стеклу, чтобы получше разглядеть комнату… и вдруг получаю по затылку такой сильный удар, что всей физиономией ударяюсь о стекло.

И одновременно я слышу далекий крик: «Эй, осторожно!»

Поздно. Футбольный мяч грохнул меня по затылку, а я грохнул мордой о стекло.

Слегка контуженный, я падаю на асфальт. Тут же всё смешивается в моей голове. Я жду ударов по ребрам, по копчику. Подо мной уже не асфальт, а густая грязь школьной спортплощадки — грязи я в детстве сожрал едва ли не больше, чем картошки, которая у моей мамаши была на завтрак, обед и ужин. На моем затылке чужой каблук: «Жри землю с дерьмом собачьим, Дерьмо Собачье! Сука, по мячу толком ударить не можешь! Всю команду подводишь!»

Я машинально прикрываю затылок руками…

Но тут прихожу в себя и кошусь вверх. Занавеска в окне колыхнулась. Очевидно, выглянула блондинка — выяснить природу странного звука, произведенного столкновением мякоти моего лица с твердотой оконного стекла… Меня она не заметила, увидела беспризорный футбольный мяч на асфальте — и успокоилась.

Я заставляю себя встать. Мальчишки машут мне руками: пасни мяч сюда! Некоторые из них хохочут — согнулись и руки на коленках. Смешно им, что человек получил нежданно-негаданно по башке!

Я смотрю на мяч — и на меня опять накатывает. Мне страшно ударить по нему. А ну как промахнусь? Или ударю как обычно — так, что мяч полетит по немыслимой кривой мне за спину или точнехонько в пах однокласснику?

Мальчишки нетерпеливо машут: чего телишься, парень? Вдарь-ка по мячу! У нас игра стоит!

Я бросаю рюкзак на землю («Чё у тя в рюкзаке? Вазелин?»), делаю короткий разбег, чтобы ударить по мячу как следует. Но в последний момент сбиваюсь с шага, и в итоге носок моего башмака просто толкает мяч — и тот катится от меня. Больше не желая рисковать, я хватаю его обеими руками и трушу вместе с ним к футболистам.

Однако они недовольны моим решением и скоростью моего бега.

— Ногой отбей, ногой! Лупи мяч сюда!

Вот-вот кто-то крикнет: «Дерьмо Собачье!»

Вконец одурелый, я бросаю мяч себе под ноги и тут же, чтобы дольше не мучиться, бью. И попадаю по мячу. Он летит немного вбок, но ничего, главное — летит приблизительно в нужную сторону… пока не ударяется о фонарный столб. Кожаная сволочь отскакивает, несется обратно ко мне… и укатывает под припаркованную машину.