Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Я ответил четким «да». Однако внутри у меня все вострепетало от какого-то предчувствия.

И вот через несколько минут я сидел на заднем сиденье такси рядом с белокурой стервой.

Меня это нисколько не поразило — моя способность удивляться была уже исчерпана.

Выходя из зала, я заметил эскалаторного человека, который с потерянным видом стоял у столика рядом с каким-то другим мужчиной.

Официантка тряпкой вытирала стол.

На рукаве той руки, которой эскалаторный сжимал пачку сигарет, было что-то вроде лепешки овсяной каши. Я сразу понял, чту это такое.

Девица, по-прежнему в вечернем развратном платье, сидела рядом со мной — совершенно невменяемая, воняя блевотиной. А мистер Бенстид, наклонившись к окошку машины, говорил:

— Хайди, всё будет о’кей. Не волнуйся. Парни довезут тебя до дома. Ты в полной безопасности.

При этом Бенстид со значением строго посмотрел сперва на таксиста, потом на меня.

Таксист с готовностью кивнул: конечно, сэр!

Я, поглощенный переработкой массы неожиданной информации, сидел набычившись и помалкивал.

Стало быть, белокурую стерву зовут Хайди. Ладно.

Казалось, мистера Бенстида самого сейчас стошнит — от волнения. Выражение заботливого испуга вряд ли было частым гостем на его холеной физиономии.

— Хайди, ты слышишь, ангел мой?

— Пи… Питер?

— Всё будет хорошо. Завтра утром я лично проверю, всё ли у тебя в порядке.

Он махнул водителю — можете ехать.

Как только машина тронулась, Хайди уронила голову на грудь и вырубилась. В зеркальце заднего вида я встретился глазами с таксистом. Он смотрел на меня настороженно-враждебным взглядом. На меня ему было плевать, во мне он чувствовал какую-то опасность для себя. Ладно, ненавидь меня, подумал я, а я тебе не отвечу взаимностью — фигушки. Ненавидь меня сколько влезет, ты мне всё равно до лампочки.

За окном мелькали огни города. Через какое-то время девушка подняла голову. Щурясь, долго рассматривала меня, затем выговорила заплетающимся языком:

— Какой ты, однако, странный…

— Я художник.

«Художник от слова «худо», — сказали мне ее глаза. Вслух она едва слышно бормотнула:

— Ты не похож на художника.

— Внешность обманчива, — так же тихо ответил я.

Таксист напряженно прислушивался, пытаясь понять, о чем мы перешептываемся.

— Эй, милашка, как ты там? — спросил он громко. На самом деле он намекал: мне заплачено за ее безопасность, и ты, сынок, за моей спиной ничего дурного с девкой не планируй!

— Спасибо, всё в порядке.

Но это было сказано слабым, отрешенным голосом. Ее голова тут же упала на грудь, словно иссякли последние силы.

Не обращая внимания на строгие взгляды таксиста, я наклонился к ней еще ближе и прошептал:

— Кто тот человек, на которого вас стошнило?

— Дежурный лист, — ответила Хайди сонным голосом.

— Дежурный лист? — ошарашенно переспросил я. Да она, похоже, невменяема!

— С ней действительно всё в порядке? — спросил таксист.

— Всё отлично.

— Эй, если ее потянет блевануть, ты мне тут же скажи, чтобы я успел тормознуть! Загадит мне тут всё — будешь чистить машину!

— Ладно, ладно, — сказал я. И потом опять шепотом обратился к белокурой стерве: — «Дежурный лист». Ты что имеешь в виду?

Тут она наконец выговорила более внятно:

— Урналисс.

Ага, журналист!

— А как зовут этого журналиста?

Глаза у нее были закрыты, и она говорила как во сне:

— Он мне карточку дал.

— Где?..

— В клубе.

Она явно опять вырубалась. Как говорят врачи — мы теряем больного.

— Где карточка?

— В сумочке.

— Остановите машину! — крикнул я водителю. — Ее сейчас стошнит!

Таксиста не надо было просить дважды. Заботясь о сохранности кожаных сидений, он тормознул так, что колеса взвизгнули. Я вовремя успел открыть дверь, и белокурую стерву вывернуло на асфальт. Раз, потом еще раз.

Водитель вышел из машины и закурил. Мы стояли рядом — машинально вперив рассеянный взгляд в две лужи на асфальте. Сама белокурая стерва нас мало интересовала.

— Да, прям картинка, — сказал таксист.

Девица сидела на кромке тротуара и всхлипывала.

— Да, прям картинка, — повторил таксист и наконец оторвал взгляд от блевотины.

Мимо проехала машина. Девица начала поскуливать и вновь согнулась, будто принимаясь за прежнюю работу очищения желудка.

— Ты бы ей по спине постучал, что ли, — деловито сказал таксист. — Может, быстрее проблюется.

Он со смаком выпустил круглое облачко сигаретного дыма, положил руки на крышу своей машины и уставился вверх, на темное небо. Я осторожно поколотил девицу по спине — как мать младенца, когда хочет, чтоб тот срыгнул. Пьяная слабо защищалась, отталкивая мою руку.